Онлайн книга «Граф Таррагона»
|
— Здесь пошаливают, отче?.. – тихо спросил Арнульф монаха, а сам незаметным движением руки расстегнул кожаный ремешок, удерживавший кинжал в ножнах. Его пальцы легли на холодную резную рукоять. Почувствовав себя вооруженным, англичанин несколько успокоился. — Всякое бывает, сын мой… – ответил ему священник, семенивший чуть поодаль. – Я, слуга Божий, уповаю лишь на милость Господа, да на милосердие… — А я, признаться, уповаю только на себя… – машинально ответил ему Арнульф и тихо извлек кинжал из ножен, после чего спрятал его в складках своей просторной накидки. Они подошли к церкви и увидели одинокого путника, явно местного, так как одет он был в альмогаварскую кожаную куртку-безрукавку, из-под которой виднелись звенья старой кольчуги, доходившей ему до локтей. Короткий меч удобно висел на боку незнакомца и, судя по его затасканному виду, частенько служил своему хозяину верой и правдой. Маленькая испанская горная лошадка – верный и незаменимый спутник горцев и рейдеров по мусульманским тылам, несмотря на свой невзрачный вид и кажущуюся слабость, слыла выносливым и прытким животным, способным преодолевать большие расстояния, а об ее неприхотливости в еде уже слагались легенды. Короткие путлища седла, да и само испанское седло с множеством кожаных сумок, непохожее на высокие, словно стулья, рыцарские европейские седла показывало, что путник был воином-кавалеристом. Таких воинов в Испании называли весьма интересным прозвищем – хинетес. Круглый и видавший виды старый щит всадника был приторочен слева к седлу, в короткое копье, удобное для метания и конного поединка с маврами, было закреплено к седлу справа. — Доброй вам ночи, сын мой… – монах остановился, не дойдя до ночного гостя каких-то семь или восемь туазов. – Да хранит вас Господь… — Доброй и вам ночи, падре… – на наваррском наречии ответил ему незнакомец. Арнульф понял лишь смысл его слов, но насторожился, всегда готовый к неожиданностям, ведь время было позднее, да и местность, мягко говоря, не сильно радовала радушием и не вселяла покой в сердце. — Не приютите, часом, путника, едущего на войну с врагами веры?.. – спросил монаха альмогавар. — Доброму человеку грех отказать в ночлеге. – Поклонился монах. – Ступайте за мной, сын мой, только, прошу вас не судить меня за бедность и скромность моего крова… — Была бы крыша над головой, падре… – засмеялся незнакомец. – Все же лучше, чем кормить комаров… Они вошли в домик монаха и стали укладываться на топчанах. Арнульф с интересом разглядывал гостя, не удержался и спросил, старательно подбирая испанские слова: — Вы, уважаемый дон, простите, не знаю вашего имени… — Хавьер… – хриплым голосом ответил ночной гость. – Хавьер-наваррец… — Приятно познакомиться, дон Хавьер, – Арнульф вежливо кивнул головой. – Меня зовут Арнульф, я из Англии родом… — Испания очень гостеприимна… – съязвил Хавьер. – Врагов веры, думаю, хватит и на англичан. — У вас весьма интересное седло и вооружение… – сделал ему комплимент Арнульф. – Необычное седло. — Седло кавалериста-хинетес, дон Арнульфо… – незнакомец прокашлялся в кулак, снял с плеча перевязь и положил меч рядом с топчаном. – Так удобнее ездить и биться с маврами. Они, собаки, юркие, словно мыши… – Хавьер посмотрел на него пристальным взглядом человека, знающего себе цену и умеющего различать людей. – Вы, я смотрю, тоже не очень-то похожи на богомольца. |