Книга Граф Таррагона, страница 66 – Виктор Бушмин

Филипп, он же Робер, махнул воинам рукой, приказывая отпустить пленников, повернулся к Хуану и шепотом сказал:

— А теперь, мой дорогой толмач, у нас есть не больше часа на то, чтобы унести отсюда ноги… – кастилец кивнул в ответ. – Ступай и передай приказ о быстром отходе к главной базе…

Отряд, быстро свернув лагерь и побросав лишнее, каким-то чудом ускользнул от противника, рыскавшего по всей округе в его поисках. Через сутки они уже были в главном лагере, где их встретил Рамон, умудрившийся каким-то немыслимым для Филиппа образом еще пополнить отряд новобранцами. Самое главное, и это было просто откровением для де Леви, что среди вновь пришедших к нему воинов был небольшой, но весьма сплоченный и подготовленный отряд мусульманской конницы. Сорок человек, все как на подбор профессионалы своего дела, отличные всадники, стрелки и разведчики. Каждый из них, судя по виду, вооружению и шрамам на лицах, стоил в бою десятка воинов. Их командир – старый и убеленный сединами мавр был родом из этих мест и служил, по словам переводчиков и Рамона, еще при Билале, стараясь сохранить ему верность и поныне. Он участвовал в той самой злополучной битве, в которой и был взят в плен его повелитель, а он, раненый, лишь чудом уцелел – крестоносцы посчитали его мертвым и не стали добивать.

И вот теперь, едва он услышал смутные и разрозненные слухи о появлении сына Билала, этот рыцарь, ведь и у мусульман были воины, воспитанные в неком подобие с рыцарскими канонами, привел свой отряд, дабы лично убедиться в том, что слухи не врут и перед ним действительно наследник его пропавшего повелителя и друга.

— Исмаил-бен-Рания, – Рамон со всей деликатностью и уважением представил Филиппу мусульманина.

Де Леви жестом пригласил Хуана и ответил:

— Рамон Бюрдет. Билал принял меня как сына.

Исмаил вежливо поклонился, но его взгляд был все еще недоверчив. Он что-то произнес, адресуя слова к переводчику. Хуан, помявшись, перевел:

— Уважаемый Исмаил-бен-Рания просит вашу милость показать право, переданное вам уважаемым Билалом…

Филипп поклонился Исмаилу и, быстро расстегнув ремешки ворота кольчуги, снял с шеи ладанку, врученную ему в замке Монкруа Билалом, и протянул ее к лицу Исмаила.

Глаза мавра округлились, он побледнел и, упав на колени перед франком, поцеловал носки его сапог. Филипп даже отпрыгнул от неожиданности.

Исмаил поднял голову – по его лицу текли слезы радости. Он схватился руками за края сюркота рыцаря и, поднеся их к губам, троекратно поцеловал, после чего сказал, а Хуан перевел:

— Слава Аллаху, милостивому и справедливому! Законный наследник снова встанет в Таррагоне! Робер-бен-Билал-бен-Якуб, вы позволите вашему верному рабу так вас называть? – мавр с мольбой в глазах посмотрел на Филиппа. Тот, растерявшись, кивнул головой в ответ. – Я, мой род и мои люди отныне и пока смерть не разлучит нас по воле Всевышнего, будем служить вам верой и правдой!..

— Встань с колен, мой верный слуга… – Филипп протянул к нему свои руки и поднял с земли мавра.

Исмаил выхватил из ножен кривую мусульманскую саблю и, взмахнув ею в воздухе, что-то прокричал своим людям. Те радостно и истошно ответили ему, оглашая лес своими восторженными криками радости.