Онлайн книга «Граф Таррагона»
|
— Кто ты такой и по какому праву обращаешься ко мне без надлежащего уважения? Муфтий растерялся, но быстро взял себя в руки, поклонился, правда, едва заметно, после чего произнес: — Если вы сможете подтвердить свои права, якобы врученные вам вашим родителем, глубокочтимым и сохраняемым в наших сердцах, эмиром Билалом-бен-Якубом, мы с глубочайшим почтением засвидетельствуем перед Аллахом и зачтем на Коране, что признаем ваши права, как единственного и законного наследника, эмира и повелителя тайфы Таррагона… Рыцарь задумался, испытующе посмотрел на них, сомневаясь в искренности их слов, но глаза старика, излучавшие чистоту и искренность его помыслов, заставили его открыться. Он чуть ойкнул, поднимая свою вывихнутую в локте руку, засунул ее в вырез своей рубахи, перепачканной кровью, грязью и травяными следами, и, вытащив маленький кожаный мешочек, резким движением сорвал с шеи шнурок, державший его, и протянул его муфтию. — Смотрите, вот все, что мне передал… – он замялся, – отец… Муфтий дрожащими от возраста и волнения руками развязал тесьму мешочка и вытащил из него небольшой амулет, похожий на коготь какого-то существа, украшенного золотой чеканкой и маленькими драгоценными камнями. Вздох удивления, испуга и, одновременно, облегчения наполнили камеру. Филипп поднял голову и, дождавшись, когда эмоции, захлестнувшие немногословных и сдержанных на вид старичков, утихнут, произнес: — Я чем-то удивил или испугал вас?.. Старик муфтий низко поклонился ему и спросил: — Не помните ли вы каких-либо особенностей человека, вручившего вам этот… – он прикоснулся губами к амулету, – бесценный символ власти над Таррагоном? Филипп задумался на мгновение, его мозг лихорадочно отмотал несколько лет назад и, остановившись на времени, когда он обучался в замке Монкруа, выхватил из памяти образ Билала. — Родинка, похожа на звезду… – произнес он, прикоснулся к шее и прибавил, – вот здесь… Муфтии заголосили, оживленно обсуждая его слова на непонятном рыцарю языке. Филипп почти не мигая смотрел на них, ожидая ответа. Наконец, старик, общавшийся с ним на франкском, низко поклонился и, протянув ему амулет, ответил: — Храните его, повелитель… – он еще что-то прибавил на своем языке, адресуя слова остальным членам импровизированной следственной комиссии, после чего все они еще раз, но уже подобострастнее, поклонились ему и стали выходить из комнаты. Муфтий указал на рыцаря пальцем и, заставив негра-гиганта пригнуть голову к нему, прошептал ему на ухо несколько слов. Негр испуганно, словно увидел мифического дракона, посмотрел на Филиппа, часто закивал головой старику и, свистнув, вызвал в камеру несколько таких же как и он сам полуголых воинов, вооруженных щитами и короткими ятаганами, отдал им какие-то приказы и, указав на раненого рыцаря, сделал очень важное и серьезное лицо, чем немало позабавил Филиппа. — А я, признаться, подумал, что меня сейчас прирежут, как барана… – улыбаясь, тихо прошептал он сам себе вслух… Негр подошел к нему и, упав перед ним на колени, произнес, не отрывая головы от грязного пола камеры: — Мы будем защищать тебя, эмир… Он встал и, заняв позицию возле рыцаря, жестами и короткими свистками расставил воинов на лестнице и возле входа в каземат. |