Книга Граф Таррагона, страница 88 – Виктор Бушмин

Когда его жена присела чуть позади него на почти такой же высокий, но чуть меньше, стул, Филипп кивнул головой и приказал своему герольду начать церемонию встречи послов.

Герольд, одетый в цвета своего графа, вышел вперед – это был ни кто иной, а наш старый и хорошо знакомый рыцарь Хуан, к которому судьба тоже отнеслась милостиво и подарила жизнь вместо сдирания кожи. Он трижды жезлом-посохом ударил о каменные плиты изразцов мозаичного пола, после чего громко произнес:

— Мой грозный повелитель, граф Божьей милостью и по праву Робер, приветствует высокочтимых гостей-послов, присланных его величеством королем Алонзо Арагонским! – посол арагонец, гордо вскинув голову, вышел вперед и низко поклонился графу. – И послом его светлости графа Барселоны Рамона-Беранже!

Барселонский посол также вышел вперед и поклонился.

Хуан, преисполненный гордости и собственной значимости, еще раз ударил посохом и произнес:

— Послы, мой государь готовы выслушать вас!..

Посол короля Арагона – пожилой, но еще крепкий мужчина, голова которого была убелена сединами, а лицо несколькими шрамами, поклонился графу Таррагона и со словами протянул свиток, скрепленный лентой и большой сургучной печатью:

— Граф! Мой грозный и справедливый монарх, его величество Альфонс, прозванный врагами веры Воителем, – он бросил злой и раздраженный взгляд на мусульманских военачальников и священников, которые на равных правах стояли рядом с христианами, – прислал тебе сердечные поздравления и приказывает прибыть к нему в столицу, дабы король, твой законный сюзерен, смог принять от тебя, граф Робер, оммаж за города и земли, кои ты держишь безо всякого соизволения его величества!

В зале поднялся глухой ропот возмущения. Христиане и мусульмане, переглядываясь и перешептываясь между собой, выражали возмущение столь дерзкому приказанию далекого короля.

Филипп, он же Робер, жестом приказал принять свиток из рук посла, но ничего пока ему не ответил, наслаждаясь шумом возмущения.

Барселонец, решив, что граф, возможно, таким образом выражает отказ и хочет встать на сторону его хозяина, вышел вперед и, поклонившись, также громко сказал:

— Граф Робер! Мой повелитель, граф Барселоны, чьи предки владели землями и городами Таррагона еще со времен Людовика Благочестивого, приглашает тебя, – он решил немного смягчить формулировки, дабы не злить, – граф Таррагона, в столицу его владений Барселону, дабы в торжественной обстановке, под звон колоколов и в присутствии духовенства, рыцарства и народа вручить тебе то, что принадлежит ему по праву в лен и наследственное владение!..

Барселонец гордо посмотрел по сторонам, надеясь получить одобрение и поддержку собравшихся в зале рыцарей, священников и именитых людей, но услышал еще больший шум, перешедший в неодобрительный гул, свист и улюлюканье.

Филипп, который слушал их горделивые приказы, улыбнулся и поднял вверх правую руку, требуя полнейшей тишины и повиновения. Зал тут же затих, все устремили взгляды на графа. Он, не вставая с кресла, громко ответил:

— Уважаемый посол его величества короля Альфонса, прозванного врагами церкви Воителем! – Посол низко поклонился. – Мы, Робер, граф Таррагона, не далее, как несколько месяцев назад посылали к твоему повелителю гонца, с которым предлагали принять участие и выделить нам войска для захвата земель! Твой король отказался! – зал снова загудел, поддерживая слова графа. Филипп снова поднял вверх руку и потребовал тишины. – Своим отказом король Альфонс лишил себя права каким-либо образом требовать с меня, графа Таррагона, принесения ему вассальной клятвы верности за земли, к завоеванию которых он не имеет никакого отношения!