Онлайн книга «Альбигойский Крест. Сенешаль Каркассона»
|
Посыльный королевы-матери, коронационный носитель скипетра английских королей, мессир Гийом де Марешаль, граф Стригайл, вместе с письмом от Элеоноры привез двух монахов-бенедиктинцев. Вернее сказать, одного. Второй монах, неизвестно каким образом, прибился к ним во время стоянки в одном из постоялых дворов в Анжу. Гийом решил взять его с собой, два монаха – не один, подумал он. Оба монаха были в грязновато-серых балахонах, бубнили постоянно себе под нос псалмы и раздражали своей нудностью не только Ришара, но и Гийома. Тот вошел в палатку Ришара и, припав на одно колено, протянул письмо: — Сир! Вам письмо от королевы-матери. Ришар отбросил какой-то свиток, вскрыл печать и пробежал глазами по письму: — Опять матушка взялась за своё! Сама грешила в молодости направо и налево, а меня учит смирению и богобоязни! Напоминает мне о христианских заповедях и Божьем Мире и запретах вести войну в праздники, а, особливо в Пасхальные!!! Гийом, подняв голову, произнес: — Но, сир… мы же христиане и должны чтить законы Божьи. Ришар скомкал письмо и бросил его в угол палатки. Он нервничал, прохаживая из угла в угол. Наконец, он остановился и медленно, холодным и спокойным голосом произнес: — А мессир Годфруа де Бульон и первые воины Христовы, когда вошли в Иерусалим? А? Гийом встал, расправил складки его сюркота под рыцарским поясом и ответил: — Сир, король мой и повелитель! Это были воины Христовы и Господь, значит, так повелел… но… — Никаких «Но»!!! Я король, значит – мне можно всё! А, может такое быть, что Господь и мне повелел?! — Сир, король мой, побойтесь Бога! — Гийом! Я знаю тебя, как образец чести и преданности присяги своему сюзерену. Ты, практически в одиночку бился под знаменами моего покойного отца, короля Генриха II Плантажене тогда, когда даже его родные дети восстали… — Да, сир. И, поэтому… Ришар топнул ногой: — Ничего! Я освобождаю тебя от необходимости присутствовать со мной во время осады замка Шалю. Я не держу на тебя обиды, ибо ты – образец христианнейшего из рыцарей. Можешь уезжать и… забирай своих монахов с собой! — Но… сир! Эти люди сами вызвались молиться за Вас. Ришар почесал затылок и сказал: — Ладно. Пускай остаются и молятся где-нибудь в сторонке и не попадаются мне на глаза, особенно со своими душещипательными беседами. Гийом поклонился и вышел от короля на воздух. Он запрыгнул в седло и приказал своей свите: — В Нормандию, в замок Арк! Проезжая мимо монахов, жавшихся к какому-то строению, Гильом притормозил коня и крикнул: — Король позволил вам находиться в пределах его лагеря, но не попадаться ему на глаза и не докучать своим беседами! Больше Гийом де Марешаль не увидит Ришара Кёрдельон живым никогда… Оба монаха поклонились. Они ходили по раскинувшемуся возле замка лагерю, пытались беседовать о спасении души с наемниками Меркадье, повязывали какие-то странные тряпочки на ветках. Тряпочки колыхались на ветру, словно флюгеры, показывая его силу и направление… Вернее сказать, тряпочки повязывал один монах. Второй только наблюдал за ним. Однажды, когда первый повязывал на ветках большого вяза несколько ленточек, он спросил: — Для чего, это, тебе надо, брат Бернар? — Хочу почувствовать дуновение Ангела… брат Ансельм. Брат Ансельм незаметно улыбнулся. Он знал о донесении де Леви, касающемся ухода Чезаре ди Висконти на охоту за головами Меркадье и короля Ришара. Король и брат Рауль приказали не мешать вендетте несчастного итальянца, только наблюдать… |