Книга Альбигойский Крест. Сенешаль Каркассона, страница 86 – Виктор Бушмин

Лекарь Шарль понял, что ему уже не спасти жизнь короля. Надо было спасать свою жизнь. Он прекрасно знал, как скор на расправу Меркадье, поэтому решил незаметно убраться из лагеря, пока была ночь и возможность. Шарль сложил свои вещички, спрятал на груди небольшой кожаный кошель, туго набитый золотом. Тихо крадясь в тени палаток, Шарль пробирался в сторону близ лежащей рощицы…

— Брат мой… – внезапно раздался за спиной лекаря голос монаха-бенедиктинца.

Шарль обернулся. Это был брат Ансельм, который молился в палатке короля.

— Что заставляет тебя, раб божий, словно вору красться в темноте? Открой мне свою душу, облегчи свои страдания, – затянул монах свою заунывную речь.

Шарль хотел, было, отнекиваться, но, подумав, решил исповедаться, чтобы облегчить свою душу.

Монах согласился незаметно провести его из лагеря, но, с условием, что Шарль покается пред ним о своих деяниях…

Лекарь раскаивался во всем. Во всех своих грехах по насильственному прекращению родов у маркитанток и проституток, следовавших за отрядом Меркадье, о других своих врачебных и человеческих грехах. Монах молча кивал головой и оживился только тогда, когда исповедь зашла о короле Ришаре. Монах несколько раз деликатно переспросил у лекаря, действительно ли королю Ришару осталось жить несколько дней и какие еще есть шансы на спасение. Услышав слова лекаря:

— Только воля Божья спасет душу короля, – монах, как бы, успокоился и практически потерял интерес к исповеди несчастного лекаря. Брат Ансельм перекрестил его со словами:

— Беги отсюда, раб божий Шарль…

Лекарь побежал в черноту ночного леса, не разбирая дороги. Он бродил несколько дней, оголодал и только к концу недели вышел на развилку двух дорог. Мимо проезжала телега и крестьянин, везущий молоко на рынок.

— Где я, добрый человек? – Робко спросил дрожащим голосом лекарь Шарль.

— На развилке. Вот, – крестьянин указал рукой, – Крест святого Жака-Отшельника. Прямо, в одном лье – Бурж. Королевский город.

— Довези за денье. – Сказал лекарь, протягивая грязную серебряную монетку крестьянину.

— Садись, если не шутишь. – Безразлично сказал крестьянин, указывая на место возле себя…

«Исповедав» лекаря Шарля, монах-бенедиктинец брат Ансельм, он же – Жиль де Ферран, третий сын королевского рыцаря Шарля де Феррана, член тайной службы Его величества, решил не доверять словам и, рискуя своей жизнью, проверить и лично убедиться в точности диагноза и неотвратимости смерти Ришара Кёрдельон.

Монах незаметно вернулся в лагерь и, также незаметно проник в палатку короля, где лежал больной и умирающий король. Брат Ансельм немного разбирался в боевых ранениях и последствиях, которые они могут вызвать у раненого воина.

Меркадье отлучился за вином и девками, которыми он решил «попотчевать» выздоровление своего хозяина, надеясь, что вино и плотские утехи, невзирая на Страстную Пятницу, помогут вернуть силу и энергию его раненому повелителю.

Монах аккуратно и осторожно, чтобы не разбудить раненого короля, приоткрыл покрывало и всмотрелся в руку, которая была туго перебинтована в районе плеча и грудной клетки Ришара.

Рука была бледная, какого-то неприятного и неживого серо-синеватого цвета. На ней стали отчетливо проступать бронзоватые пятнышки участков, пораженных гангреной. Это была гангрена. Сомнений не было. Монах посмотрел на грудь короля и увидел точно такие же, но, пока еще мелкие пятна на ней. Он кивнул: «Лекарь был прав… гангрена. Два, максимум четыре дня…» – подвел итог монах…