Онлайн книга «Альбигойский Крест. На Тулузу!»
|
Король вернулся к столу и пристально посмотрел на советников, сидевших вокруг королевского трона. Герен, его верный советник и канцлер королевства, что-то писал на куске пергамента. Матье де Монморанси и мессир Бартелеми де Руа тихо переговаривались между собой, оживленно жестикулируя. «Этим бы, только поспорить – Филипп покачал головой и посмотрел на сына, сидевшего рядом с троном в задумчивости. – Интересно, а о чем он сейчас думает?» — Ну, мой сын, что вы полагаете? – Король сел на трон и посмотрел на принца. Тридцатилетний принц оторвался от раздумий, оглядел собравшихся сеньоров и тихо произнес: — Сир, отец мой! Я полагаю, что сеньор сенешаль все мудро сделал, хотя и рисковал жизнью Ги-младшего. Кроме того, он сильно увлекся охотой на катаров, что только чудом спас цитадель. Но, лично я считаю, что сеньору де Леви, как и всей его семье, можно и нужно доверять! Надо послать ему денег. Его план по сожжению Сен-Феликс де Караман – этой Мекки еретиков, просто гениален, прост и смел! Мы разом покажем всему Югу, кто в доме хозяин… «Молодец, – в душе похвалил принца Филипп, – начал, наконец-то, мыслить по-королевски. Правда, что-то слишком стал разговорчив. Помазанникам Божьим полагается говорить мало, но, по делу…» — Ваши предложения, принц, мы внимательно изучим и, полагаю, отчасти, сможем удовлетворить. – Вслух произнес король, он перевел взгляд на мессиров де Монморанси и де Руа, продолжавших свой спор. – Давайте-ка, мы выслушаем наших демагогов… Бартелеми толкнул локтем Матье, тот притих и испуганно посмотрел на Филиппа, но, увидев его решительный взгляд, встал и произнес: — Нам надо аккуратно послать рыцарей к сеньору де Леви. Мой кузен, мессир де Марли, как нам стало известно, мечется, словно белка в колесе, выбиваясь из сил… — Так, мне не интересны ваши родственные взаимоотношения. Хотя меня радует такая братская забота. – Филипп дал понять, что Матье опять сказал что-то не то и должен умолкнуть. Бартелеми почесал свой длинный нос, встал и громко произнес: — Финансы королевства позволяют провести внеплановую выплату в сумме, не превышающей пятьдесят тысяч ливров Турского веса. Но, только в серебряном исчислении… — Слава Богу, – вздохнул Филипп. – Хотя бы один отвечает коротко, ясно и конкретно. Приготовьте тайное заемное письмо и покажите его ломбардским и еврейским заимодавцам. Но, умоляю тебя, Бартелеми, не вздумай отдавать им в руки письмо, чтобы не было, как в прошлый раз, во время неудачной экспедиции принца в Англию, где он даже успел поносить корону Эдуарда Исповедника. Ох, как же дорого она обошлась казне… Принц покраснел, смутившись своей полузабытой юношеской забавы, вылившейся в отлучение от церкви, в поражение при Линкольне и позорном бегстве домой, не считая того, что отец был вынужден оплатить громадные счета и извиняться перед папой Римским, словно родитель нашкодившего ученика перед грозным и суровым учителем. А король очень не любил оправдываться, даже перед святым Престолом. — Так, а теперь, давайте послушаем нашего канцлера. – Филипп улыбнулся и перевел взгляд на епископа. Герен отложил перо и пергамент, встал, поклонился и спокойно произнес: — Сир. Ваше королевское высочество. Уважаемые сеньоры. Единственное, что меня сильно обеспокоило в данном докладе, – Герен сделал многозначительную паузу, – это то, что части тайных агентов, пришлось прибегнуть к активным мероприятиям и обнаружить своё существование, от которого мы всячески открещивались и делали наивное лицо, особенно в общениях со Святым Престолом. Это дает в руки семейству Раймонов, некогда графов Тулузы и Сен-Жиля, сильные рычаги воздействия на папу. Полагаю, что нам крайне необходимо, как можно скорее, приступать к финалу южной комедии. Пора, я просто уверен, помочь старому Раймону отправиться к праотцам. Его молодой, горячий, а, значит, неопытный в политике сын сделает какую-нибудь непростительную глупость, за которую мы уцепимся и потребуем от папы полностью лишить его всех прав на наследство… |