Книга Альбигойский Крест. На Тулузу!, страница 92 – Виктор Бушмин

— Спасибо, я не подведу… – рыцарь развернул коня и ускакал к воинам, спрятавшимся в лесу, чтобы лично отобрать ударную группу.

Сенешаль подозвал Гуго и приказал тому проехать на место казни катаров, чтобы проверить, не обнаружили ли их враги. Юный англичанин, которого для поддержки вызвался сопроводить мессир Жильбер, грустно вздохнул и ускакал.

Ги де Леви молча разглядывал городские укрепления, которые все четче и четче прорисовывались под лучами восходящего солнца. Он нервно теребил поводья, ожидая возвращения Гуго и Жильбера.

— Ну? – Нетерпеливо произнес он, когда два англичанина вернулись и подъехали к нему.

— Слава Господу… – хмуро ответил Жильбер, – они так и лежат…

— Прекрасно… – с облегчением вздохнул сенешаль. – Пусть мессир де Марли начинает. А мы, пока, обсудим наши действия. – Он посмотрел на Гуго де Арси и сказал. – Вам, мессир де Арси, вполне достаточно той крови, что вы пустили катарам в ходе разведки. Не станем клином вышибать клин. Поэтому, вы возьмете полсотни легких всадников и сделаете засаду возле тыльной калитки. Никто не должен выскользнуть из рук!

Гуго облегченно вздохнул и поклонился. Известие, что он не будет участвовать в резне, сильно обрадовало юношу.

— Никто не уйдет, сеньор сенешаль де Леви! – С улыбкой ответил он, развернул коня и ускакал собирать воинов.

Ги молча посмотрел ему вслед, повернул голову к Жильберу и сказал:

— Так. Теперь, мой благородный Жильбер, перейдем к нам. Мы разобьем силы на две группы и атакуем городские ворота. Вам, – Ги посмотрел на де Клэра, – предстоит пробиваться к цитадели и сходу захватить ее. Любой ценой… – Жильбер молча кивнул. Ги улыбнулся и произнес: «Сделаем! Куда же нам деваться…». Сенешаль поблагодарил его и отправил к отрядам, спрятавшимся в лесу по обе стороны дороги.

Восемь крытых повозок, медленно выехали из леса и, раскачиваясь на ухабах и рытвинах, стали приближаться к городским воротам.

«Господи, спаси нас и помоги нам, грешным…» – Ги тихо молился, глядя на удаляющиеся повозки…

Стражники, стоявшие возле открытой калитки городских ворот, заметили длинную вереницу повозок, выехавших из леса и приближавшихся к крепости.

— Гарсия! Ступай, кликни коменданта… – Крепкий и широкоплечий стражник, одетый в короткую кольчугу и шлем-шапель, толкнул своего напарника, мирно дремавшего в арке ворот.

Тот открыл глаза, зевнул и нехотя встал. Гарсия что-то проворчал своим скрипучим голосом, пеняя своему напарнику на излишнюю осторожность, потянулся, расправляя свои затекшие руки и ноги, и поплелся внутрь крепости, оставив стражника одного встречать караван повозок.

Раймон Щербатый, так звали первого стражника, покосился на ворота, крикнул своих товарищей, но они спали крепким утренним сном и не слышали его громких возгласов. Он со злости плюнул на траву, росшую почти возле самых ворот крепости, взял копье и шагнул вперед:

— Эй! Возницы! А, ну-ка, стоять! Зачем пожаловали в такую рань?..

Возница, роль которого играл один из Нарбоннских крестоносцев, спрыгнул с повозки и подошел к нему, незаметно кивнув остальным.

— Так, это, значит, мы, как его… – он старательно изображал крестьянина, которого староста деревни отправил с обозом в крепость. – Дрова и сено для коняжек привезли. Вот!..

— Так… – Раймон обожал демонстрировать власть над слабыми и неграмотными людьми. Это была черта, характерная для глуповатых и жадных людей, у которых что-то не заладилось в жизни, которые любили обвинять в своих бедах весь мир и вещали злобу, откровенно издеваясь над зависимыми от них людьми. – Отчего же ты, дурья твоя башка, приперся в такую рань! Почему ты, скотина безрогая, мешаешь спать воинам? Ужо я тебя огрею копьем по хребтине!.. – Он замахнулся на крестьянина копьем, испытывая блаженство власти и силы.