Книга Захват Неаполя. Скала Роз, страница 3 – Виктор Бушмин

Вот и сейчас, пара спутников кардинала олицетворяла собой прямую противоположность: Пьер невозмутимо дремал, или делал вид, что дремлет, смежив веки, а Алессио, наоборот, изводил шпорами своего гнедого скакуна, заставляя несчастное животное вертеться на месте и выбивать своими мощными копытами огромные комья грязи. На самом же деле, больше переживал франк, ведь каждый день нахождения на родине тяготил и, одновременно, радовал его, в то время как итальянцу, по большому счету, было абсолютно наплевать, останутся ли они во Франции или уедут, например, в Марокко. Для него главным (он был еще так молод) было лишь одно – наличие женщин, интриг и соперничества.

— Ну, дети мои, – кардинал проводил взглядом убывавший эскорт, вздохнул и неожиданно весело улыбнулся спутникам. – Нас ждет король Франции! Если Господь нас любит не на словах, а на деле, – он набожно перекрестился и, при этом, не забыл лукаво подмигнуть своим спутникам, – наш «французский святоша» за уши притащит мне всю курию, а вместе с ней и папскую тиару!

— Свят, свят, – перекрестился Пьер, испуганно косясь на кардинала.

Алессио широко улыбнулся и, перекрестившись, произнес, исправно коверкая французские слова:

— Je compte, que sur les moeurs des femmes locales ne mentent pas. Personnellement je, jure par le sauvetage de l’âme coupable, n’a pas refusé d’essayer sur lui-même leurs sortilèges et les plaisirs d’amour !* (Я считаю, что на обычаях местных женщин не лгут. Лично я, клянусь спасением виновной души, не отказался пробовать на нем самом их колдовство и удовольствия любви! – итальянец путается во французских словах)

Кардинал и Пьер не удержались и прыснули смехом. Алессио недоумевая посмотрел на них, изобразил на своем шаловливом лице гримасу обиды.

— Твой французский оставляет желать лучшего… – заметил Ги де Фуко. – Тем не менее, мой юный итальянский амурчик, столь длинная тирада вызывает у меня удивление и, не буду кривить душой, некое подобие восхищения. Если бы не…

— Что, экселенце? – Алессио с мольбой во взгляде посмотрел на него.

Кардинал покосился на Пьера, лицо которого приняло снова невозмутимый и непроницательный вид, крякнул от смеха, душившего его, и ответил:

— Так, пара откровенных «ляпов»…

Алессио весело захохотал, закатил глаза и ответил:

— Да-а-а, я представляю, что я там «нагородил»! Монсеньор, – он взмолился, обращая к кардиналу свое лицо, на котором, на этот раз, было выражение ангельского смирения, – падре, пожалуйста, не томите мою душу…

— Хорошо, Алессио. – Ги посмотрел на Пьера, который еле сдерживал улыбку, боясь расстроить своего товарища. – Так вот, свое первое предложение ты выстроил совершенно безобразно, ну, да ладно об этом. В конце концов, твой нежный акцент придал такой шарм французскому языку, что я смогу с уверенностью заявить, – он погладил итальянца по голове, – многие дамы во Франции сойдут с ума, а их сердца станут трепетать, словно крылья маленьких пташек.

Ги де Фуко понравилось свое образное сравнение, он засмеялся, а вместе с ним и его спутники. Алессио решил все-таки выяснить – какие еще ошибки он совершил. Кардинал медленно развернул коня и поехал по дороге, плавно огибавшей большую рощу и тянувшейся к Парижу. Слуги пристроились по бокам и приготовились слушать.