Книга Захват Неаполя. Берёзы, страница 74 – Виктор Бушмин

Климент открыл глаза, тяжело вздохнул и размял затекшее плечо. Он посмотрел на писца, перевел свой тяжелый, как у топора, взгляд на капеллана и спросил:

— Надеюсь, что господь смилостивится и на сегодня это все?..

Капеллан обрадовано закачал головой, Климент сделал жест рукой, позволяя им удалиться, как вдруг вспомнил о чем-то, хлопнул себя по лбу и тихо произнес:

— Ваше святейшество, еще одна бумага. Так, мелочь, связанная с закладными на лены в Германии…

Климент зевнул, протер уставшие глаза и протянул руку:

— Давай. Что там такое? Неужели, местный архиепископ не смог сам утвердить купчую?..

— Закладную, – тихим, словно у мыши, голосом поправил его писец.

Папа резко посмотрел на него, тот съежился и вжал голову в плечи, ожидая длинной воспитательной тирады, но Климент неожиданно улыбнулся и сказал:

— Спасибо, Джакомо, что хоть ты сохраняешь к концу дня свежую голову…

Писец обрадовался, улыбнулся и выпалил:

— Архиепископ, наверное, испугался, когда увидел титул и имя на пергаменте!..

Папа удивленно поднял брови и посмотрел на капеллана:

— Кто?..

Тот развернул желтый пергамент и пробежал глазами, меняясь в лице, поднял их и дрожащим голосом произнес:

— Молодой Конрадин…

— Что?! – Папа даже вскочил с кресла. – Господи! Кто же осмелился дать ему денег и наплевать на мой личный запрет?!

— Его дядя, герцог Саксонии… – произнес капеллан, испуганно хлопая белесыми ресницами. Его пухлое лицо с двойным жирным подбородком тряслось мелкой дрожью. – Да он и дал-то немного… так, крохи, даже трети от реальной цены не будет…

Папа начал успокаиваться, снова опустился в кресло и сложил руки на животе:

— Немного, говоришь?

— Двадцать тысяч экю на франкский счет, ваше святейшество… – капеллан трясся все сильнее и сильнее, от колыханий его жирного тела, казалось, сотрясался воздух и начали шевелиться тяжелые занавеси на окнах. – Он сказал, что, мол, готовится в искупительный поход. – Он еще раз заглянул в пергамент, довольно кивнул, шмыгнул носом и прибавил, поправляя себя. – В искупительное и очистительное вооруженное паломничество!

— В паломничество, говоришь? – Климент насторожился. Но испуганный вид капеллана и умильное лицо писца, которого он похвалил за радение и трезвость ума, немного расслабили его. – Неужели малыш взялся за ум и решил погибнуть где-нибудь в Палестине или на Ниле? Неисповедимы твои пути, Господи… – он упал на колени и стал неистово молиться, кладя земные поклоны. Капеллан и писец также плюхнулись на колени возле него и стали истово долбить своими лбами о каменные мозаичные камни пола комнаты. Климент прервался и, посмотрев на них, произнес. – Воистину! Заставь дураков молиться – они лбы расшибут! Пошли отсюда, скоморохи!..

Капеллан и писец вскочили и заспешили к выходу из комнаты. Климент остановил их прямо на пороге:

— Через какой порт он собирается отплывать?

— Кажется, ваше святейшество, через Венецию…

Климент задумался, подпер кулаком подбородок и спросил:

— А сколько воинов можно нанять на эти деньги?..

— Если на три года, ваше святейшество, тогда не больше двадцати рыцарей и полсотни арбалетчиков… – быстро просчитал в уме и ответил писец Джакомо.

— А если на год? – Недоверчиво переспросил папа Римский.

— Не больше сотни рыцарей и пару сотен арбалетчиков… – Джакомо поднял глаза к потолку, считая в уме и проверяя свои расчеты. – Скажем так, сто рыцарей, у каждого будет оруженосец и конюх, две лошади, и почти триста арбалетчиков, если набирать на севере Италии.