Книга Захват Неаполя. Берёзы, страница 89 – Виктор Бушмин

Филипп величественно, но сдержанно улыбнулся, переборол себя и, сохранив отстраненное и каменное выражение лица, молча протянул руку. Микеле раболепно и суматошно припал к ней, принц резко перевел взгляд на де Леви, подмигнул и улыбнулся. Дело было сделано.

— Какая радость для нас встретить такого куртуазного и грамотнейшего командира. – Филипп с напускной грустью добавил. – Господи, в наше время так трудно найти толкового командира. – Он бросил резкий взгляд на побледневшего Микеле. – Давайте-ка, мессир Аттендолли, откушаем, чем Бог послал…

К началу обеда, состоявшего из жареного кабана, трех огромных подносов с перепелами, вина, фруктов и приятной беседы Микеле уже любил принца. К разгару обеда он был готов отдать жизнь за великого Филиппа (он сам так его назвал!). А в завершении, кондотьер плакал, как малое дитя, получив лестное и многообещающее (как ему показалось) предложение стать маршалом его отряда и возглавить авангардную кавалерию из уст самого принца крови и наследника французского престола.

Микеле долго плакал, целовал руки принца Филиппа и так крепко сжимал их в своих потных от волнения ручищах, что тот испугался, как бы он не оторвал их на радостях.

Так, после мимолетной встречи и обеда, состоявшегося у развилки старых римских дорог, отряд Филиппа разом увеличился на добрую сотню прекрасно подготовленных и вооруженных рыцарей, да три сотни пикинеров и арбалетчиков, вымуштрованных и опытных рубак.

— А теперь, ваше высочество, можно и на Флоренцию… – Ги поцеловал руку принца Филиппа. Принц смутился и попробовал отнекиваться, что, мол, не он, а рыцарь был творцом его первого триумфа. Но де Леви отрицательно покачал головой и сказал. – Учить – это одно, а вот претворить в жизнь полученные знания – это, ваше высочество, многого стоит.

Окрестности Рима. 24 декабря 1267г.

Микеле делльи Аттендолли оказался на редкость толковым и расторопным командиром. То, что он за неделю пути, проделанную отрядом принца Филиппа и Ги де Леви до Флоренции, сумел привести в порядок, дисциплинировать и, можно сказать, сплотить и превратить молодых и кичливых отпрысков знатных франкских родов в некоторое подобие боевого соединения, говорило, что они не зря приняли этого наемника в свои ряды.

Кондотьер излучал море энергии, носясь на своем коне, который, как и он не знал усталости, его певучий итальянский акцент слышался, казалось, одновременно в голове и хвосте колонны.

— Вы, как всегда, были правы, мессир де Леви… – Филипп, который ехал рядом с Ги, почтительно поклонился рыцарю. – Мне еще надо учиться и учиться у вас…

— Как я понял, принц, ваш отец, его королевское величество Людовик, не зря направил вас ко мне… – Ги смутился, но ему было приятно услышать честные и искренние слова благодарности от принца. – К тому же, как вы уже знаете, мы с его величеством Шарлем, вашим дядей, друзья детства…

— Интересно, а как нас встретит Флоренция? – Заволновался принц.

Ги немного нахмурился, покрутил головой и ответил:

— Думаю, что уж камнями со стен она нас точно не встретит!..

Он был отчасти прав – Флоренция, ненавидевшая гибеллинов всей душой своих пламенных и увлекающихся жителей, встретила их приветливо, но настороженно, ведь, как оказалось (небольшой просчет Ги де Леви), Микеле делльи Аттендолли был местным гибеллином, и у многих местных синьоров на него имелся большой зуб.