Книга Кристиан, страница 77 – Елена Тюрина

Рассмотреть церемонию награждения девушкам не удалось. Тщетно вытягивая шею и приподнимаясь на мысочках, Софи пыталась увидеть короля, что-то торжественно говорящего в другой части зала, а потом, поискав глазами мать, но так и не обнаружив ее, оставила попытки вникнуть в происходящее.

— Пойдемте лучше в парк, – предложила мадемуазель де Вард своей спутнице.

Мана радостно кивнула. Люди бросали на нее взгляды и ей это не нравилось. Кажется, все ожидали от японки очередного представления со стрельбой из лука или другой подобной выходки.

— Расскажите мне, во что вы верите, – неожиданно обратилась к княжне Софи, помогая себе жестами и мимикой. – Кому поклоняетесь?

Японка ее поняла.

— Природе, – просто ответила Мана, указывая в сторону деревьев и кустарников.

— Природе? – усмехнулась мадемуазель де Вард.

— Природным явлениям. Их силе, – уточнила японка. – Мы верим, что все вещи имеют свою духовную сущность. Камень, дерево, гора… Мы почитаем Солнце, точнее богиню Аматэрасу. Хотите, я расскажу легенду о ее рождении?

— Может быть, позже.

Прогулка по парку вскоре наскучила юной барышне. Софи вдруг схватила подругу за руку, чтобы ускорить ее семенящий шаг.

— Идемте в одно место… Наша церковь. Там мы возносим молитвы Богу.

Мана слегка нахмурилась, но последовала за француженкой.

В церкви было тихо. Поэтому даже легкие шаги были отчетливо слышны. Когда мужчина, стоящий вблизи от алтаря, оглянулся, Софи остолбенела. Уйти теперь было бы нелепо. На нее смотрел Ивон де Жонсьер. Карие глаза девушки, обрамленные темными густыми ресницами, вспыхнули смущением, на щеках появился румянец. Она, наконец, увидела того, кого и жаждала, и боялась встретить.

Шевалье в парадном военном костюме стоял перед ней невозмутимый и суровый. Ивон окинул ее холодным взглядом и вместо того, чтобы почтительно поцеловать руку, сухо бросил:

— Здравствуйте, мадемуазель де Вард.

Она заметила поблескивающую на его груди награду.

— Поздравляю вас, – сказала Софи.

— С чем? – Ивон недовольно скривился. – С орденом, на который я выменял свою руку?

В то время как ее лицо было открытым, участливым и доброжелательным, на его лице нельзя было прочесть ничего, кроме равнодушия.

Шевалье стал смотреть куда-то в сторону. Перед глазами пронеслось пережитое. Тусклый свет, пыльное полотно палатки над головой, остаток руки перетянут жгутом выше локтя, нестерпимо хочется пить… Ад… Еще утром все было иначе. Он был здоров, привлекателен, казалось, что он все может и никакие серьезные беды его не коснутся. А немного погодя – неожиданная атака голландцев, которые в агонии безысходности собрали в кулак все силы и нанесли удар по французским частям. Еще немного, и от осколка мог быть убит или ранен маршал Тюренн. Ивон и не помнил, как оказался рядом с командиром, как оттеснил его, почти закрыв собой. И вот теперь этот молодой мужчина, для которого еще недавно были открыты все двери мира, искалечен, и вся его жизнь разрушена. Онане будет прежней, как и он сам. Что ему осталось? Нужно попытаться обрести смысл жизни и найти в чем-то или ком-то радость, чтоб было, за что держаться после такой потери. Так ему говорил военный доктор (которого солдаты, не кривя душой, называли богом на земле), а еще друзья-сослуживцы и пожилая нянечка в госпитале. Сам же он был уверен, что все лучшее осталось позади и в будущем не будет ничего хорошего.