Книга Апрельское, или Секрет забытого письма, страница 111 – Елена Тюрина

Дочитывать не стала и, отложив письмо в сторону, задумалась. Почти никто из жителей Апрельского не помнил о той трагедии. Лишь старожилы в молодости слышали от родителей, что годах в тридцатых пришёл к посёлку цыганский табор. Несколько семей. Посёлок был богатый, вот они тут и решили осесть. Когда началась война, многие мужчины ушли на фронт, а кто-то — в партизаны. И цыгане тоже активно партизанили. Помогали нашим. Но когда пришли немцы и узнали об этом, весь табор расстреляли, включая стариков и детей. Убитых закопали прямо в поле. Остался только один единственный их потомок — малыш, которого сумела спасти акушерка. Из более чем сорока человек спасся только он. Никаких документов, подтверждающих то, что жестокая расправа имела место, не нашли. И вскоре эта история поросла быльём. Передавали сначала друг другу из уст в уста, а потом старики умирали, молодежь в большинстве своём разъезжалась в города.

Те мужчины табора, что ушли воевать, так и не вернулись. Кроме одного. Юная цыганка рассказала акушерке, что забеременела от своего любимого Василия. А он сбежал на фронт, сказал, что будет гнать фашистов. И теперь ничего о его судьбе она не знала.

В своих письмах женщина рассказывала, что осенью сорок третьего молодой цыган вернулся после ранения с фронта, но не нашёл ни любимую, ни свой табор. Встретила его только весть о случившейся с ними беде. Какое-то время обитал на чердаке у людей, живших в том доме, где мне волею судеб выпало оказаться. Хозяйка, Анна Борисовна Попова, работала акушеркой в местном роддоме, а муж её, Иван Захарович, военный лётчик, был на фронте.

О спасённом сыне, которого нарекли Ильёй, Анна Борисовна Василию так и не сказала. Боялась, что захочет забрать ребёнка у приемных родителей. А ведь те и сами не знали, что растят неродного малыша. Всё корила себя автор писем, что дел наворотила, а изменить уже ничего не могла. Да и что смог бы дать сыну отец, у которого у самого за душой ни гроша? А так у мальчика появилась семья.

Какое-то время Василий жил у приютившей его женщины, учился в вечерней школе. Дождавшись Победы, подался именно туда, в Крым. Дескать, там у него были дед и бабка, которых он никогда не видел. Кочевая жизнь разбросала цыганский народ по всей планете. У многих цыган есть родственники в других странах. Здесь, в Апрельском, ему не было смысла оставаться. Так и уехал. И больше от него не было никаких вестей.

Анна Борисовна ходила на место расстрела и захоронения цыган, а муж её, как вернулся домой, самостоятельно установил там крест. Они носили туда цветы. Галине женщина писала, что хотела показать ей братскую могилу, но так и не вышло.

Когда-то Максим возил меня в маленький городок, поблизости с которым был расположен посёлок Апрельское. Там давно жила его бабушка. Но тогда я не знала, что звали её Галина Варвина. И что именно ей писала письма бывшая акушерка городского роддома… Это дочь Галины родилась мёртвой и это Галине принесли цыганского мальчика. Неужели Максим хочет найти этого цыгана Василия, своего деда? Даже не представляю, сколько ему сейчас может быть лет. Мало верилось в то, что он до сих пор жив.

Моя книга начиналась такими словами: «В детском отделении царила полная тишина. Новорожденных было мало и все они спали. Женщина тихо вошла, поискала глазами нужную кроватку. Крупный смугленький мальчик… Он-то ей и нужен. Акушерка осторожно взяла ребёнка и поспешила к выходу. Где-то вдалеке слышались звуки канонады, взрывы. Ходили слухи, что немцы уже этой ночью могут войти в город». Именно так я представляла себе те события. Но ведь это всего лишь моя фантазия. А если я что-то не так поняла или исказила? Я не могла решить, взять ли с собой в поездку несколько экземпляров книги, чтобы подарить представителям общины. Что если там найдутся те, что эту историю знает лучше меня? Неприятно будет, если обвинят в передёргивании фактов или пиаре на трагедии табора. Хотя какой пиар? Книга ведь совсем не скандальная. Думала-думала об этом и наконец заснула.