Книга Апрельское, или Секрет забытого письма, страница 115 – Елена Тюрина

Когда нас ввели в нужный дом, Макса буквально тотчас окружили маленькие дети. Человек пять ребятишек примерно четырех-семи лет. На меня они поглядывали с интересом, но явно стеснялись.

— Мальчик ты мой, иди обниму, — пожилая цыганка, что вышла к нам из гостиной, притянула Максима за шею к себе и крепко обняла, а потом расцеловала в щёки.

Она была одета в длинное голубое платье, расшитое бисером. Чуть полноватая, улыбчивая, в ярком красном платке, с чёрными длинными косами у висков. В ушах у неё сверкали крупные золотые серьги. На вид Марии, как представили нам «знахарку», было около семидесяти. Но при этом седины в её волосах было очень мало.

Оказалось, что именно её Макс и искал. Это была дочь того самого Василия, настоящего отца Ильи Андреевича.

— Никакая я не знахарка. Просто бабушка, — засмеялась Мария.

Выражение её лица говорило о том, что женщина искренне рада появлению Максима и откровенно любуется им. Так часто смотрят бабушки на взрослых внуков.

— Опоздал ты, милый. Всего на год опоздал! Наш дедушка Вася, отец мой, год назад ушёл. Девяносто восемь лет ему было, — вздохнула она.

Убранство дома Марии внутри было невероятно роскошным! Красота! Я с восторгом рассматривала мебель, стены, светильники и статуэтки. И какие же все здесь нарядные!

Обычно женщины-цыганки мне не нравились. То ли из-за негативного опыта общения в юности, то ли потому, что их черты лица казались мне грубоватыми, а брови чересчур густыми. К тому же многие из них вели себя шумно и курили. Но одна девушка сразу привлекла к себе внимание своей кукольной красотой. Невысокая, чуть выше полутора метров, но при этом с женственными формами, тонкими запястьями и щиколотками, маленькими ножками в элегантных туфельках. И глаза удивительные! Светло-зелёные, прозрачные, красиво оттенённые длинными чёрными ресницами, будто обведённые карандашом. Не знала, что у цыганок бывают глаза подобного цвета. Как из сказки сюда попала. Настоящая Эсмеральда! Только козочки рядом не хватает. Вера[1], как звали девушку, приковывала к себе взгляд каждым движением, жестом, каждой улыбкой. Густая копна чёрных волос, ниспадавших до самых бёдер, была её единственным украшением. Но такой красавице других украшений и не требуется. Вместо платка она носила красную шёлковую повязку в виде ободка.

Она мне понравилась, а вот я ей, похоже, нет. Всякий раз, когда я к ней обращалась, она молчала, потупив взор. Или отворачивалась, будто не слышит. Ей даже Мария сделала замечание, что нельзя так с гостями общаться. Вначале я решила, что Вера приходится то ли племянницей, то ли внучкой Марии. Та поведала, что у неё трое детей, восемь внуков и четыре правнука. Слушая всё это, я многозначительно покосилась на Максима. Оказывается, у него столько родственников!

— Мои предки, прадед и прабабка, родом из Молдовы, — рассказывала нам женщина. — Но сама я там никогда не была. А вот отец мой, Василий, родился в Крыму, а потом родители увезли его сначала куда-то под Пермь, а потом к вам, в Апрельское. Оттуда он и вернулся сюда. Наши прадеды везде кочевали, а мы уже много лет на одном месте сидим. Давно не переезжаем табором. Сейчас трудно кочевать.

Цыганка рассказала, что все их мужчины работают. А женщины занимаются домашним хозяйством. В город гадать никто не ходит. Давно уже этим не зарабатывают.