Книга Хрущевка княжны Соколовской. Книга 2, страница 76 – Аманда Франкон

Я медленно прогуливалась по ним, раскланиваясь с немногочисленными знакомыми Маргариты, принимая еще не явные, но уже ощутимые «поздравительные» уколы от более удачливых в замужестве ровесниц, и тщетно разыскивала хоть одно приоткрытое окно, воздухом из которого можно было бы наполнить легкие хотя бы раз.

Голова уже немного кружилась от обилия людей, звуков и запахов вокруг, когда Яринский наконец решил, что гости уже достаточно заскучали и можно начинать основную часть представления. Он по-свойски, грубовато подхватил меня под руку. От возмущения у меня даже туман перед глазами пропал, но я стиснула зубы и смолчала. Не сейчас – позже у меня еще будет возможность все ему высказать.

— Идемте, пора сделать официальное заявление, – старик потянул меня в самый большой из трех залов, где гости собрались и обменивались скучающими взглядами.

— Нельзя ли попросить работников открыть хотя бы несколько окон? – спросила я, покорно следуя за Яринским.

— Ни в коем случае, – мотнул головой он, отчего аккуратно уложенные остатки седых волос пришли в беспорядок. – Вдруг вы простудитесь из-за сквозняка? В преддверии свадьбы этого никак нельзя допустить!

Вот же старый эгоист!

Ладно, спокойно. Краузе учил, как справляться с приступами удушья. Опытным путем мы с ним выяснили, что так стихия реагирует на неподходящие для меня условия: тесноту, духоту или обстоятельства, в которых я чувствуя себя загнанной в ловушку. В такие моменты Эдуард рекомендовал расправить плечи, глубоко вдохнуть и представить, как душишь магией всех вокруг. Главное не увлекаться, чтобы фантазия не стала реальность.

Еще наставник говорил, что помогает приложить что-нибудь холодное к запястьям, но сейчас ни кусочка льда, ни даже прохладной ложки под рукой не оказалось.

Сработало. Правда, когда я открыла глаза, столкнулась с насмешливыми взглядами. Должно быть, со стороны я выглядела как дурочка, которая кичится тем, что сумела набиться в невесты к богатею, пусть и безродному.

Когда мы с Яринским шли в центр зала, люди расступались перед нами. В толпе я заметила сестер: обе сохраняли нейтральные выражения на лицах, но Марта провожала меня злым взглядом, Марина – тоскливым. По лицу Владислава, которое я успела увидеть лишь мельком, ничего прочесть не смогла: князь прекрасно сдерживал эмоции, если вообще испытывал их. В тот момент, когда его равнодушный взгляд скользнул по моему лицу и платью, мне на миг показалось, что его недавнее признание – всего лишь один из моих сумбурных снов.

Оказавшись под перекрестьем множества взглядов, я сосредоточилась на дыхании и мысли, что рано или поздно это все закончится. И молча слушала, как Яринский в витиеватых выражениях и с самодовольной улыбкой объявляет меня своей невестой.

— Пользуясь случаем, также хочу сделать вам небольшой подарок, дорогая, – старик повернулся ко мне и я была вынуждена повторить его движение.

Надеюсь, мне удалось не поморщиться слишком уж откровенно: назвать меня «дорогая» прямо перед всеми собравшимися – это ужасно вульгарно.

— Я хочу, чтобы вы, Маргарита Алексеевна, вышли за меня с чистым сердцем и без тревог, а потому с сегодняшнего дня ваш долг официально уплачен.

Яринский махнул рукой слуге, который подал ему документы, аккуратно уложенные в тонкую папку. Старик в свою очередь с самодовольной улыбкой протянул их мне.