Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 112 – Жюльетта Бенцони

Луи Кантен сжал его локоть со всей силой, которой у него оставалось не мало.

— Даже если его пулю направит сам Дьявол, она не причинит вам зла, потому что о вашей должен позаботиться сам Бог. Или уж вообще нельзя рассчитывать ни на какую справедливость тут, на земле!

Отныне Матильде предстояло покоиться в мягкой земле, а над ее могилой возвышался красивый каменный крест — до тех пор, пока Гийом, если Господь оставит его в живых, не построит склеп для нее, для себя самого и своих потомков. Всех, кто его сопровождал, Феликс де Варанвиль и мадемуазель Леусуа увезли в свободных экипажах вниз, на постоялый двор Ридовиля, где, как и полагается в день похорон, их ожидало солидное угощение. Еще по пути Феликс распорядился об этом по желанию Гийома. Никто не удивился тому, что он задержался на кладбище. Все прекрасно понимали, что, выполнив свой долг, человек, которому завтра предстояло рисковать жизнью ради того, чтобы душа его матери обрела покой, хотел побыть возле нее еще.

Теперь, когда сердце его успокоилось, Гийому вновь открылось великолепие северной весны, а она обещала радость. Нежно-голубое небо светилось совсем не так, как раскаленный безжалостный небосклон между тропиками и экватором. Быстрые ласточки мимолетно перечеркивали его, а на высокий конек церкви, словно на корабельную мачту, уселась чайка. Огромный куст боярышника осыпал белыми цветами могилу Матильды, защищенную от западных ветров высокими деревьями. Ее сын ощущал на лице их дыхание, в котором к жизнеутверждающему запаху моря примешивался аромат пробужденной земли. Чтобы насытиться им, Гийом сорвал галстук и расстегнул рубашку. Его рука наткнулась на подаренный Конокой волчий коготь, с которым он никогда не расставался: лишь однажды, когда кожаная тесьма истерлась и юноша чуть было его не потерял, отец Валет отдал его на несколько часов ювелиру…

Привычным движением он зажал в кулаке слегка затупившийся коготь, и он впился ему в ладонь в том же месте, что и обычно. И как всегда, волшебство на него подействовало: Гийом почувствовал прилив сил и уверенность перед тем, что на него надвигалось. Он не боялся смерти, но, достигнув ближайших целей, устремлялся к другим. Было бы так жаль, если завтра все оборвет слишком метко пущенная пуля! Конечно, его принесут сюда, и до Судного дня он вместе с матерью сможет сколько угодно любоваться декорациями, которые выбрал сам. Но сможет ли его душа спать спокойно, зная, что Рауль де Нервиль с еще большим рвением продолжит творить зло, а несчастная девушка спустится в самый ад?

Не в первый раз его мысли возвращались к Агнес после того, как он пережил гнев, вызванный ее столь странным поведением. Во время неистовой скачки до Кутанс и обратно у него было достаточно времени, чтобы подумать об их необычном свидании и вновь ощутить вкус ее поцелуя, который был свеж, как дыня, и одновременно жгуч, словно красный перец. Он был таким пламенным, что в какой-то миг ему страстно захотелось ею обладать. Даже произнести слова, которые она от него ждала. Слава Богу, он удержался, вызвав тем самым естественную досаду… Теперь он охотно все прощал, ведь в душе честно себе признался, что в иных обстоятельствах с радостью предложил бы ей руку и сделал хозяйкой дома На Семи Ветрах.