Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 235 – Жюльетта Бенцони

— Вы же прекрасно понимаете, что я никогда не смогу принять подобную присягу. Поэтому я предпочитаю уйти, прежде чем меня к этому принудят!..

— Разве это возможно? Я слышала, что в июне на святом празднике тела Господня все депутаты Учредительного собрания принимали участие в процессии. К тому же и король никогда не подпишет подобный закон, не так ли?

— Ах! Как бы не так! Он сделает это под давлением тех, кто держит его взаперти во дворце в Тюильри. Все эти Лафайеты, да и другие знатные придворные только сбивают его с пути. Но то, что вы ничего не знаете об этом, не удивляет меня. Мы и сами-то совсем недавно узнали точное содержание того документа, который они называют «Гражданская Конституция Духовенства». Ваш супруг, он-то должен об этом знать, но я так думаю, что он решил вас держать в неведении, подальше от подобной шумихи и бряцания оружием, чтобы сохранить как можно дольше мирное спокойствие в этом маленьком подобии Рая.

Как только он произнес эти слова, дверь открылась и вошел Потантен, а вместе с ним в комнату ворвалось эхо воплей, издаваемых Элизабет, которая рвалась спуститься в салон, чтобы обнять и расцеловать «Милого Друга», – это имя присвоила она канонику, которого очень любила, и чьи просторные карманы всегда содержали какую-нибудь сладость или подарочек для нее.

— Пожалуй, это трудно назвать раем, – заметила Агнес. – Боюсь, что мне придется попросить вас пренебречь опасностью заразиться. Будет лучше, если мы сделаем, как она просит. Поди и скажи ей, что мы сейчас поднимемся, Потантен!

— Но я не из-за этого пришел, мадам. Некий дворянин просит вашего разрешения засвидетельствовать свое почтение. Он путешествует по этой стране и прибыл из Бреста, он принадлежит к Мальтийскому ордену и назвался бальи де Сэн-Совер. К тому же он был знаком с вашей матушкой…

Нет, в тот день канонику Тессону не судьба была спокойно насладиться чашечкой кофе. Стоило Потантену произнести имя визитера, он поперхнулся так, что опрокинул содержимое своей чашки. И снова Агнес поспешила к нему на помощь, но он нежно отодвинул ее, и как только приступ кашля прошел, он попросил дворецкого повторить имя гостя:

— Ты правильно произнес… Сэн-Совер?

— Да, святой отец.

— Что он за человек? Потантен, с глазами полными вопроса, пустился в обобщенное описание прибывшего, настаивая, впрочем, на том, что тот произвел на него впечатление настоящего сеньора, несмотря на то, что одет достаточно просто. Затем он вновь обратился к мадам Тремэн:

— Так что мне ему сказать, мадам Агнес?

Но она не успела ему ответить. Неожиданно встав во весь рост, приняв величественную осанку и с горделивым достоинством, месье Тессон повелительно сказал:

— Да, я сейчас приму его, мой друг. Мы должны извиниться за слишком долгое ожидание, которое допустили по отношению к столь знатной персоне, придется сказать, что это моя вина.

К великому удивлению Агнес, он сопроводил эти куртуазные слова своего рода улыбкой, в результате чего его отвислые губы подобрались и скривились в какой-то неясной угрозе. Но времени на объяснения не осталось: в этот момент путешественник распахнул дверь, возле которой как на часах стоял Потантен, и вошел в залу, склонившись в поклоне перед хозяйкой дома:

— Не имею чести, мадам, быть знакомым с вами и потому надеюсь, что вы соблаговолите простить мою дерзость представиться вам таким образом в вашем доме, не имея никаких других рекомендаций, кроме своего честного имени, которое вряд ли когда-либо ранее было вами услышано…