Онлайн книга «На тринадцати ветрах. Книги 1-4»
|
Ничего необычного не было для нее в этой еще одной бессонной ночи. Она привыкла бодрствовать у постели больных, заботиться о себе подобных, поднимать на ноги их: детей. А теперь, когда пришла старость, она и вовсе перестала спать по ночам. Анн-Мари удобно устроилась в своем кресле и замерла, опустив руки, глядя на спящего Потантена. Между ними стояла невидимая, но реально существующая, тень Гийома, которого они оба любили как сына. Она даже в мыслях не позволяла себе предполагать, что он мертв, но когда холодный озноб при воспоминании о нем пробежал по спине, ей показалось, что это знак, подаваемый чьей-то беспокойной душой, находящейся на пути к могиле. Тогда она достала из кармана своего фартука четки и начала пальцами перебирать их шарики из самшита, сопровождая это движение молитвами к Богу и Пресвятой деве Марии. Анн-Мари была очень благочестивой и набожной. Разумеется, она никогда не пропускала воскресной мессы, была пунктуальна в своих утренних и вечерних молитвах, даже если приходилось произносить их в момент принятия родов или при раздаче лекарств. Но о ней нельзя было сказать – и для этого были все основания, – что она всю жизнь провела, стоя на коленях у алтаря. Четки в ее кармане не означали, что она постоянно твердит наизусть молитвы, скорее они лежали там для успокоения и еще, пожалуй, для защиты от дурного глаза, и потому она любила время от времени ласкать их кончиками пальцев. Они являлись частью того арсенала средств, который каждая добрая христианка должна собирать для противостояния искушениям дьявола. Среди таких средств важное место занимает флакон со святой водой, наполненный через несколько дней после Пасхи из ушата, устанавливаемого для этой цели у входа в церковь, а также веточка вербы, сохраняемая с Вербного воскресенья… В тот вечер в тихом уединении своего маленького домика, вокруг которого буря уже понемногу стихала, Анн-Мари повторяла свои обычные молитвы чересчур машинально, но с особенным чувством: «Боже, будь с нами сейчас и в час нашей смерти», особенно подчеркивая слово «сейчас», так как час смерти не представлял для нее. интереса, если большой рыжий дьявол не отыщется, чтобы протянуть ей руку…Закончив молиться, она почистила овощи, отрезала большой кусок сала и стала готовить суп, чтобы ее гость, проснувшись поутру, смог уехать, до отказа наполнив желудок. Ведь сейчас так холодно и на улице, и там, в доме Тремэнов, у Агнес, которую она не могла понять. И не похоже было, что скоро станет теплее… А Потантен – он не очень-то набожный человек, несмотря на свое происхождение. В молодости, плавая на португальских галионах, откуда потом его смыло волной и выбросило полумертвым на берег Короманделя, Потантен быв шеф-поваром у сеньора Да Сильва, приобщившего его к своей религии, замешенной на отголосках католицизма и осколках какой-то китайской религии, что все вместе было достаточно удалено от оригинального исполнения и той, и другой. Затем долгое пребывание в Порто-Ново во дворце Жана Валета, приемного отца Гийома, заставило его оценить сластолюбивую поэзию индуистских культов. И хотя Потантен не сделался сектантом (служителем) Брахмы, Вишну или тем более этого омерзительного Кали, он все еще помнил их заветы и использовал некоторые из их предписаний и их священные имена. По крайней мере под видом ругательств. |