Онлайн книга «На тринадцати ветрах. Книги 1-4»
|
— Завтра утром? — с трудом выговорил Гийом в отчаянии. — Но это невозможно. Слишком рано! — Напротив, это единственная возможность. Пройдет несколько дней, и выйти в открытое море, может быть, уже не удастся. К тому же, мой мальчик, бесполезно спорить! Это приказ. Если вы попробуете уклониться, вас силой приведут на корабль. Мадам! Таунзенд сухо поклонился и направился к выходу, где его ожидал небольшой отряд гренадеров. Внезапно он остановился: — Чуть не забыл: господин де Бугенвиль приложил письму послание для Дюбуа — кажется, это его друг и человек порядочный. Он позаботится о том, чтобы по прибытии во Францию вы смогли добраться туда, куда пожелаете… Кровь прилила к щекам Матильды, глаза ее радостно блестели. Схватив письмо, она спрятала его под наброшенную на плечи шерстяную косынку. — Как вас благодарить, милорд? — Научить сына без ненависти относиться к Англии. Если он так любит Канаду, почему бы ему не вернуться сюда… через несколько лет? Гийом не слышал последних слов: он выбежал из тесной комнаты, где только что распорядились его будущим, даже не позволив ему защитить себя. Он бежал через госпиталь не разбирая дороги и желая лишь одного — вновь очутиться в риге, в своем углу, рядом с Конокой. В этот миг он люто ненавидел любимую мать и, словно почуявший западню зверь, думал лишь о том, как избежать ловушки. Все надежды он возлагал теперь на своего индейского друга: сегодня же ночью Конока должен увести его подальше от дома, где он томился. Вдвоем они могли бы вернуться в те места, где жили абенаки: там бы их никто не стал искать, там бы он вырос и превратился в мужчину, у которого хватит сил вернуться сюда, заявить о своих правах и отомстить за убитых… В ярости мальчик забыл и про свое обещание, и про все, что связывало его с матерью, столь жестоко его разочаровавшей. Он предпочел бы ее больше не видеть, даже если бы разлука длилась годы, но не согласился бы жить в ненавистной стране… Увы, Конока несколькими словами опрокинул прекрасный проект: о том, чтобы увести Гийома, не могло быть и речи. Во-первых, потому что он не хотел возвращаться в свое племя, и потом Гийом должен был исполнить свой долг: последовать за матерью, куда бы она ни отправилась. — Не может быть! — закричал мальчик, глотая слезы, от которых голос его охрип. — Мой долг — отыскать Ришара и… — Нет. Слишком молодой! Вырасти, потом делать мужское дело! — Значит, он выйдет сухим из воды? Никто не заставит его искупить свои преступления? — Нет. Конока! Остаться для этого, и еще чтобы сражаться. Отомстить, потом соединиться все в Монреаль… — Возьми меня с собой! — взмолился Гийом. — Я так хотел бы попасть в Монреаль! — Нет. Конока должен прятаться, чтобы выгонять из логова мерзкую дичь. Проститься сейчас! — Ты даже не хочешь дождаться отплытия корабля? Индеец заглянул в расстроенное лицо мальчика. Он любил его, и расставаться с ним было тяжело, но мужчина на перепутье должен уметь выбирать. Его дорога терялась в глубине огромной страны и должна была привести к намеченной цели. Путь Гийома проходил по морю, и ему предстояло испытать свою судьбу. К тому же, несмотря на некоторое презрение, которое он питал к женскому полу, Конока относился к Матильде с уважением и не желал лишать ее единственного близкого существа. Он опустился перед Гийомом на колени. |