Онлайн книга «На тринадцати ветрах. Книги 1-4»
|
— Да они просто бандиты! — воскликнул Гийом. — Когда я вырасту, они у меня попляшут! Клянусь! — Довольно, Гийом! — оборвала его мать. — О таких вещах нельзя говорить вслух! — Можно, если о них думают. И я буду верен клятве. Пока буду жив!.. Скажите, месье Кло, зачем же англичане приходили в Шербург, если они там не остались? — Чтобы остаться, им потребовалась бы оккупационная армия. И потом они просто хотели разрушить построенные королем сооружения, благодаря которым Шербург наконец превратился в настоящий порт для кораблей хоть немного крупнее, чем рыбачьи лодки. Двадцать лет труда! Вот ведь ужас!.. Слушайте, а вы случайно не из Акадии? — Нет, — ответила Матильда. — Мы из Квебека. Акадия тоже в Канаде, но довольно далеко от нас. Еще несколько лет назад англичане захватили ее и выселили оттуда всех жителей… Селестен опять сплюнул и похлопал рука об руку, пытаясь их согреть. — По-моему, эти собаки-краснокафтанники еще не все вернули, потому что в январе они тут выбросили на берег человек с тысячу бедных людей, полумертвых от болезней и нищеты, да еще в Шербурге, где есть было нечего, да еще после случившегося несчастья выдалась особенно суровая зима… — Акадийцы? Здесь рядом? — обрадовался Гийом. — Вы слышите, мама? Есть друзья, может быть, двоюродные братья дядюшки Адама… Нам нужно будет с ними встретиться… — Успокойся, Гийом! Нам следует позаботиться о нашем собственном будущем. Позже, конечно, попробуем к ним съездить, — рассеянно добавила Матильда, думая о другом… — Тем более что вам, пожалуй, не легко будет их разыскать! Добрая половина померла, едва приехав. Другие перебиваются как могут… — Значит, для них тоже ничего не сделали? — промолвила Матильда с горечью. — Когда у самого ничего нет, много ли отдашь? — строго поправил Селестен. — Жителей Шербурга не в чем упрекнуть! Они вели себя по-христиански и поделились с беднягами всем, чем могли… Нехорошо так судить! Тем более что по вашему виду не скажешь, что вы в таком же положении, как несчастные акадийцы. На сей раз Матильда не стала возражать. Она знала, что жена Селестена — страшная болтунья, и не желала больше откровенничать. Гийому тоже больше не хотелось разговаривать, и, прижавшись к матери, он постарался уснуть. Прямая, однообразная дорога представлялась ему бесконечной. И все меньше ему хотелось увидеть то, что их ожидало в конце пути. Однако от вырвавшегося у матери восклицания он открыл глаза, и ему показалось, что он грезит. Повозка поднялась на последнюю возвышенность, стоявшие плотной стеной деревья неожиданно расступились, и открылся необъятный вид на море: ненадолго очистившееся от серых влажных лохмотьев небо придавало ему перламутровый оттенок. Дорога пошла вниз, будто спешила погрузиться в эту отливающую жемчугом бездну, у края которой вытянулся городок. На фоне моря и неба, слившихся воедино в мерцающем свете, ненадолго выступили мачты кораблей и позолоченные конусы сторожевых башен. Потом все исчезло. Порыв ветра грубо надвинул огромное серое облако, словно хозяйка, перекинувшая через веревку мокрое одеяло. Волшебный пейзаж исчез. — Ты видел, Гийом? — ликовала Матильда, не скрывавшая больше своей радости. — Ты видел, какая красота? Утверждать обратное означало бы кривить душой, но мальчик не успел ничего сказать, так как спутник вновь заговорил: |