Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 471 – Жюльетта Бенцони

Действительно, одной из причин восторга молодого наставника, когда ему предложили последовать за своим воспитанником, была его безответная любовь, длившаяся вот уже два года, к мисс Тримэйн. Мало назвать это чувство любовью: она его очаровывала, околдовывала и даже повергала в трепет. Он мог стать ее рабом, если бы эта звезда удостоила хотя бы одним взглядом этого земляного червя. И поскольку в мечтах он позволял себе такие вольности, то, если бы об этом кто-нибудь догадался, его немедленно вышвырнули бы вон из дома. Поэтому он и предпочел уехать подальше, считая это единственным способом избавиться от своей тяжелой болезни. Возможно, появление новой богини могло бы его отвлечь, но это было маловероятно. И вот она вдруг нарушила его одиночество и появилась здесь, невероятно красивая в своей черной бархатной шубке с лисьей опушкой, которая так шла к ее волосам и цвету кожи. Ее вид вызвал истинное эстетическое наслаждение и в то же время возродил его муки ада...

Заметив его, она сделала очень грациозный жест рукой, затянутой в тонкую кожаную перчатку:

— О, дорогой Джереми Брент! Как я рада встретить здесь, на далекой земле, дружеское лицо!... Какой сюрприз!

— Сюрприз? Ваша светлость, однако, знали, что я сопровождал Артура! – сказал молодой человек, очень обиженный уже первыми ее словами.

— Простите меня! Я, кажется, все забыла!.. И пожалуйста, не называйте меня ваша светлость! Этот титул мне совсем не подходит...И она отвернулась от него и теперь свою ослепительную улыбку адресовала одному Гийому. Несчастный воспитатель был окончательно уязвлен.

В свою очередь, пришли в уныние Потантен, мадам Белек, Лизетта, Белина и остальные обитатели усадьбы, которые валились с ног после тяжелого дня. Они начали трудиться на рассвете, и вот вместо заслуженного отдыха неожиданное появление гостей продлевает их рабочий день: придется готовить ужин, накрывать стол в столовой, облачаться в ливреи и, конечно, готовить комнаты. Кроме того, если судить по обилию ящиков, чемоданов, шляпных коробок, пледов, корзин и узлов, которые продолжали вносить и ставить на белый мраморный пол вестибюля Валентин, Кола и два помощника конюха, речь шла отнюдь не об одной или двух ночах. Прекрасная дама, видимо, намеревалась прожить здесь подольше.

Гийом, вновь пораженный невероятной красотой гостьи, почти разделял огорчение своих домашних: он не любил таких сюрпризов, и, хотя был очень гостеприимным, ему было противно принуждение в этом, особенно когда он собирался провести спокойно вечер у себя дома. Его вывело из равновесия не только внезапное появление этой высокомерной англичанки, но и то, что он встречал ее в одежде, больше подходившей для прогулок в поле. Наконец, его волновало новое напоминание о прошлом Артура именно в тот день, когда они отметили его вступление в новую жизнь: он очень боялся, как бы это не вызвало какого-то нового взрыва в поведении ребенка.

Тем не менее, рабски следуя суровым законам гостеприимства, он выразил удовольствие по поводу их приезда, хотя по-настоящему был рад только Китти, и объявил, что его дом, люди и он сам в полном их распоряжении и сделают все, чтобы они забыли о неудобствах, которые им пришлось испытать за время их долгого путешествия из Лондона.