Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 627 – Жюльетта Бенцони

— Я даю вам слово... гражданин Первый консул!

Гийом сделал ударение на ненавистном обращении.

Бонапарт это услышал, нахмурился, возможно, уже жалея о своей снисходительности, но он уже обещал, что освободит Элизабет, и это было сказано при свидетеле. Талейран, который как будто совершенно не интересовался разговором, обводил кончиком трости контур одного из цветов на ковре.

— Хорошо! Вы должны уехать сегодня же вечером! Но поймите меня правильно: это не ссылка, и вы можете вернуться в Париж, чтобы заниматься вашими делами.

Потом чуть громче Бонапарт позвал секретаря:

— Меневаль! — Тот появился мгновенно. — Посмотрите, приехал ли Верховный судья Ренье! Я вызывал его на этот час.

Спустя несколько минут Меневаль вводил в кабинет мужчину с торжественным выражением лица. Луч солнца осветил его фигуру. Этот пожилой мужчина коротко, «под ежик», стриг свои поседевшие волосы спереди, а сзади собирал их в «конский хвост» по старинной моде. И такая прическа была сама по себе декларацией. Обменявшись с ним приветствиями, Бонапарт сообщил Верховному судье, что дочь присутствующего в кабинете господина Тремэна была только что по ошибке арестована и препровождена в Тампль. Поэтому для Первого консула, который успел нацарапать своей рукой приказ об освобождении, было очень важно, чтобы Верховный судья исполнил его сразу же по возвращении в Париж.

— Наш дорогой Фуше перестарался? — пробормотал Ренье снисходительным тоном, которым пользовался всегда, если речь заходила о его предшественнике. — Могу ли я узнать, кто произвел арест?

— Инспектор Паск, — прошелестел Талейран.

— Ему давно пора понять, кто его начальник, а кто таковым более не является, — Верховный судья явно был оскорблен. — У Паска — кстати, это один из лучших наших инспекторов — есть другие дела, незачем ему преследовать молоденьких девушек. Я прослежу за тем, чтобы такое более не повторялось.

— Соблаговолите сначала исполнить мой приказ. Господин Тремэн будет ждать свою дочь напротив тюрьмы в шесть часов. Задержитесь на минуту, господин Верховный судья, вы ведь хотели переговорить со мной! Эти господа уже уходят.

Талейран встал и подошел к Гийому, которому Бонапарт протягивал другой листок бумаги.

— Это паспорт, который позволит вам беспрепятственно покинуть Париж Помните одно: вы дали мне слово!

— Я этого не забуду... и я вам бесконечно благодарен!

— Возможно, ваша благодарность могла бы быть более конкретной? Мы в состоянии войны, а вы владеете кораблями. Было бы неплохо, если бы они несли службу...

Тремэн позволил себе перебить Первого консула с легкой улыбкой:

— Все мои суда оснащены вооружением. Для них, как и для всех капитанов кораблей из Шербура, вылазки против англичан — любимое занятие.

Тучи, омрачавшие лицо Первого консула, неожиданно рассеялись. Его взгляд смягчился. Он улыбнулся в ответ, и Гийом вдруг почувствовал необыкновенную магию, исходившую от этого человека.

— Вот это я рад слышать! Когда у меня будет время, я приеду в Шербур, который я решил сделать крупным портом. И я буду счастлив встретиться с вами, господин Тремэн!

* * *

— Какой необычный человек! — проговорил Гийом, когда они вместе с Талейраном вышли в парадный двор. — Он угрожает разорить меня, а спустя мгновение заявляет, что будет рад снова встретиться со мной.