Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 637 – Жюльетта Бенцони

— О! Вы здесь? — он разыграл удивление. — Неужели и вам эта скверная луна не дает спать? По мнению моего врача, у меня слишком чувствительные нервы, и каждый месяц я мучаюсь бессонницей из-за ночного светила...

— Это не мой слушай. Мне просто не хотелось спать.

— Какое удачное совпадение! Я хотел поговорить с вами без свидетелей, но не смел побеспокоить вас. Не хотите ли присесть на скамью? Ни один любитель ночных прогулок нас там не увидит.

— Ну, что ж, давайте присядем.

Несколько минут мужчины курили молча. Гийом пытался подобрать слова для начала разговора. Наконец он решился:

— Я хотел поговорить с вами о моей дочери, Класи.

— Я предпочитаю, чтобы вы называли меня Гимаром.

— Не в этом случае: я обращаюсь к дворянину, а не к полицейскому. Я хочу попросить вас об огромной услуге. Речь идет об очень серьезном деле, поэтому мне хотелось бы быть уверенным в том, что вы сразу же забудете мои слова, если не сможете мне оказать эту услугу. Я не хочу приносить несчастье невиновным...

— Даю вам слово! — серьезно ответил молодой человек.

— Слушайте. Элизабет ни под каким предлогом не желает возвращаться домой. Я должен объяснить вам, почему. Она не жила там в то время, когда встретила принца и решила последовать за ним.

Гийом не любил долгие разговоры. Он умел в нескольких словах передать главное, поэтому ему понадобилось немного времени — ровно на одну выкуренную трубку — для того, чтобы объяснить Гимару положение дел в доме «Тринадцать ветров».

— Вы понимаете, — закончил Гийом, — что я сейчас не в том положении, чтобы чего-то требовать от Элизабет. А она не хочет ехать ни к кому из наших друзей. Я знаю еще одно решение этого вопроса, но для этого мне потребуется терпение. А Элизабет хочет поехать к своим друзьям.

— Где они живут?

— Я вам скажу об этом чуть позже. Мне нужно сначала услышать ваш ответ.

— Все достаточно справедливо, но должны ли вы действительно подчиняться абсолютно всем требованиям? В конце концов, если вы совершили ошибку — для мужчины вполне простительную, — ваша дочь совершила ошибку куда более серьезную. Ей всего лишь шестнадцать лет...

— Я знаю, но более не чувствую себя вправе влиять на ее судьбу.

Гийом замолчал, сделал глубокий вдох, словно собирался нырнуть. Все решится в следующее мгновение.

Ему оставалось только молить Бога поразить его немотой в том случае, если он совершает огромную глупость.

— Мне это стало известно совсем недавно, — заговорил он, — но от этого ситуация не стала поправимой. Элизабет и... беглец поженились.

— А!

Чего же боялся Гийом? Взрыва ярости? Упреков или другой реакции, вызванной глубоким разочарованием? Он услышал только глубокий вздох и слова Виктора Гимара:

— Не думаю, что вы давали на это свое согласие.

— По-моему, я сказал вам, что сам только что узнал об этом? Разве это что-то меняет?

— С точки зрения законности брака, несомненно. Особенно если речь идет о простом церковном благословении. Через несколько месяцев закон вдвойне будет на вашей стороне. Сейчас много говорят о Гражданском кодексе, который так нравится Первому консулу. Но я полагаю, что, задавая ваш второй вопрос, вы говорили не о легальном аспекте этого брака. Вы хотите узнать, меняет ли это что-то для меня?

— Вы правы. Мне показалось... что вы не совсем равнодушны к моей дочери.