Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 651 – Жюльетта Бенцони

В низком голосе Потантена явственно звучала сдобренная ненавистью радость. Клеманс вздрогнула и перекрестилась.

— Вы не должны так говорить, Потантен! Во-первых, это не по-христиански, а во-вторых, это совсем на вас не похоже! Я тоже ее ненавижу и хотела бы, чтобы она уехала. Но если она умрет здесь — да защитит Господь этот дом! — то жить тут будет невозможно, если два «привидения» будут оспаривать его друг у друга.

Потантен на мгновение закрыл глаза, что позволило его лицу принять обычное выражение, потом выпрямился.

— Вы совершенно правы, Клеманс! Возможно, я начинаю сходить с ума. Но я так боюсь за нашу Элизабет! Мне так хотелось бы, чтобы она вернулась!

Неожиданно старик разрыдался, подбежал к двери, ведущей в сад, распахнул ее и скрылся в ночи. Госпожа Белек покачала головой, вытерла набежавшую слезу, вздохнула и отправилась за липой и ромашкой, чтобы приготовить успокаивающий отвар.

* * *

Артур и в самом деле не терял времени даром. Спустя полчаса после его отъезда Пьер Анбрюн остановил лошадь у крыльца дома, где его уже ждал Потантен, вооруженный фонарем и зонтиком.

— Что происходит? — спросил врач, бегом поднимаясь по лестнице.

— Она больше не воет, значит, страх немного улегся. Но она по-прежнему жалуется. Ее поместили с цветочную комнату.

— По срокам могут начаться роды. Наконец-то я ее осмотрю! Эта женщина, вероятно, безумна: девять месяцев без консультации врача!

Когда Анбрюн вошел в новую спальню Лорны, женщины, пытавшиеся успокоить больную, расступились. Анбрюн снял верхнюю одежду, засучил рукава рубашки, вымыл руки в тазу, который ему подставила Белина, привыкшая видеть его за работой, потом подошел к постели, где металась Лорна. Она одновременно плакала и стонала. Анбрюн откинул простыни и принялся осматривать тело, которое успели одеть в белую батистовую сорочку, уже мокрую от пота. В изголовье кровати стоял Гийом с подсвечником и светил ему'.

Словно почувствовав успокаивающее присутствие врача, мисс Тримейн перестала метаться, но слезы ручьем текли из-под ее опущенных век Ее дыхание было прерывистым, как у животного, которому снится страшный сон.

Осмотр, проходивший в полнейшей тишине, занял немало времени. Только когда Анбрюн выпрямился, упер руки в бока и с некоторым недоумением посмотрел на больную, Белина осмелилась спросить:

— Ребенок на подходе, сударь?

— Нет, Белина. Мисс Тримейн не рожает. Это просто истерический припадок вследствие сильного испуга.

— Если не считать этого, то ее физическое состояние кажется тебе удовлетворительным? — поинтересовался Гийом.

— Оно обычно для женщины, перенесшей нервный припадок.

— Не возникнет ли проблем во время родов?

Пьер Анбрюн спокойно опустил рукава рубашки, Лизетта помогла ему надеть сюртук.

— Бояться нечего, — очень тихо произнес он. — Никаких родов не будет. Мисс Тримейн никогда не была беременна... Разве что в своем воображении. Идем, мы поговорим внизу! Будет лучше, если она нас не услышит.

Стоя на коленях перед камином, Гийом мешал пепел и угли, словно сердился на них.

— Не беременна! — процедил он сквозь зубы. — Ты уверен, что не ошибся? Ведь... у нее были и остаются все признаки. Ты видел ее живот?

— Он не слишком велик для девятого месяца! Я знаю, что некоторые женщины могут оставаться очень худенькими, утягивая себя корсетом, но не беспокойся: в любом случае в животе ничего нет!