Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 659 – Жюльетта Бенцони

Разумеется, речь шла исключительно о моральной уверенности. Официально Луи Шарль был мертв. Его признание всем народом представлялось достаточно сомнительным, но Гийом в глубине души и не желал, ради счастья своей дочери, чтобы трон стал третьим в их браке. Пусть лучше принц живет в тихом уголке под менее звучным именем. Бонапарту не удалось прекратить разговоры о спасенном наследнике престола. Франция его обожала, и для претендента было бы куда лучше жить в тиши какого-нибудь замка в сельской местности, особенно если появятся дети. Гийом, со своей стороны, был готов найти идеальное место, заплатить за него из своего кармана. Дом каторжника был всего лишь крайним средством, остановкой на невероятно рискованном пути, на который вступили юные супруги. На самом деле именно для молодого человека предназначал Гийом этот старый отремонтированный дом, чтобы он мог стать для него приютом в случае необходимости, а Тремэн при этом не нарушил слова, данного Первому консулу. Что же касается Элизабет, то, возможно, она вскоре сможет — с Божьей помощью! — возвратиться к семейному очагу.

Вернувшись в «Тринадцать ветров», Гийом увидел у постели Лорны Пьера Анбрюна. Находясь под воздействием лекарств, молодая женщина послушно ела легкую пищу, которой ее кормила Китти. Лорна выглядела расслабленной, она почти улыбалась и жаловалась лишь на то, что ее хотят накормить, когда она почти засыпает.

— Нужно поесть, если вы хотите вернуть ваше отменное здоровье, — отвечал ей врач. — Когда вы все съедите, мы оставим вас в покое и вы сможете поспать... во всяком случае, до вечера!

— Ты долго собираешься держать ее в этом состоянии? — с тревогой поинтересовался Гийом, когда мужчины спускались по лестнице на первый этаж.

— Думаю, дней десять. Нужно, чтобы ее разгулявшиеся нервы успокоились и полностью восстановились. Не знаю, заметил ты или нет, но ее живот уже уменьшился.

— В самом деле. Но разве такой длительный искусственный сон не опасен?

— Если заставлять человека спать очень долго, то это, разумеется, вредно. Впрочем, я даю ей очень небольшие дозы, ровно столько, сколько нужно для ее пребывания в приятном состоянии отдыха и расслабления в те моменты, когда она не спит глубоким сном. Кстати. Я должен кое-что тебе показать. Прошу тебя, пойдем к тебе.

«К тебе» означало в библиотеку, где Гийом проводил большую часть дня, когда бывал дома. Он вынул часы.

— Скоро нас позовут к столу. Ты с нами пообедаешь?

— Охотно, но все же я хотел бы с тобой поговорить. То, что я собираюсь тебе сказать, не предназначено ни для ушей мальчиков, ни для нашего дорогого мистера Брента.

Несколько суховатый тон, которым были сказаны последние слова, заставил Гийома насторожиться.

— Смотри-ка! Кажется, наш наставник перестал тебе нравиться. Это в тебе говорит шотландец, увидевший англичанина?

— Ни в коем случае. Мне он всегда казался симпатичным, но я сомневаюсь в том, что он по-прежнему служит тебе.

— Его никак нельзя назвать слугой.

— Скажу иначе: я сомневаюсь — на твоей ли он стороне? По моему мнению и мнению некоторых других людей, он стал послушным рабом мисс Тримейн.

— Полагаю, он всегда им был. Еще в Отсвел-парке, когда он стал наставником Артура, Брент уже был безумно влюблен в Лорну. По-моему, он даже попросил разрешения последовать за своим учеником еще и ради того, чтобы избавиться от наваждения, а не только из любви к мальчику. Ему ведь и в голову не приходило, что Лорна появится здесь.