Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 743 – Жюльетта Бенцони

— Надеюсь, ты не собираешься пустить себе пулю в лоб на ее могиле? — иронично заметил он. — Это будет оскорблением для адмирала и для памяти этой восхитительной женщины. Не говоря уже о смехотворности такого поступка!

— Ненужная неразбериха, не так ли? Вот ты сейчас так красиво говоришь, но ты и сам наделал дел: твоя жизнь — далеко не пример благоразумия...

Тремэн охотно с этим согласился, признав даже, что людям трудно бороться с сюрпризами судьбы и особенно с порывами своего сердца.

— Я понимаю, что не мне читать тебе нотации, — произнес Гийом. — Моя любовь к Милашке-Мари, возможно, убила Аньес. А из-за нескольких часов заблуждений я потерял женщину, которую люблю, единственную, которая могла помочь мне забыть Мари... Ладно, поступай как знаешь, но все же вспоминай иногда, что у тебя здесь есть друзья, которым ты дорог!

На этом они расстались, не зная наверняка, когда же произойдет следующая встреча. Рано утром Жозеф Эн- гуль уезжал из Шербура на дилижансе. Гийом собирался ночевать в городе: ему предстояла встреча с мэром Пьером-Жозефом Делавилем. Поэтому он вернулся в старинную гостиницу «Герцоги Нормандские», переименованную в «Вильгельма Завоевателя», к которой он привык. Было уже поздно, но улицы, по-новому освещенные фонарями благодаря доктору Делавилю — отличным мэром он оказался! — оставались оживленными из-за больших строек, начатых Бонапартом.

В самом деле, одержимый идеей «чудес Египта», его циклопическими монументами и особенно искусственным озером Мёрис, расположенным на сорок пять метров выше уровня Средиземного моря, Бонапарт распорядился начать «работы фараонов», чтобы превратить то, что раньше называли «Королевским лугом», в последовательность водоемов и шлюзов, которые должны быть завершены большой дамбой. На строительстве трудились рабочие и солдаты двух полков. Все эти люди создавали в городе постоянное движение, к которому в этот день добавилось и всеобщее оживление из-за прибытия в порт американского корабля «Делавэр», чей звездно-полосатый флаг весело реял посередине рейда. Это судно доставило хлопок для недавно появившихся в этих местах прядильных фабрик: одна была расположена между Валонью и Негревилем и две — в Валь-де-Сер. Тремэн высоко ценил эти новинки, поскольку он всегда радел за развитие Котантена. Поэтому ему и предстояло встретиться у мэра с Филиппом Фонтенилла, владельцем прядильной фабрики, и обсудить вопрос о совместном использовании склада.

Гийому не хотелось ложиться спать. В этот первый сентябрьский день — все надеялись, что он принесет прохладу, — было так же жарко и душно, как в течение всего лета, которое чередовало знойные дни и грозы.

Вместе с грозами часто приходили и опасные шторма, как это случилось 20 июля. В тот день затонули многие суда в портах по всему побережью. В Булони же, несмотря на категорические возражения адмирала Брюи, из-за упрямства императора, пожелавшего устроить в открытом море смотр кораблям, с которых предстояло осуществить высадку в Англии, произошла настоящая катастрофа. Бонапарт — его еще не привыкли называть Наполеоном! — едва не утонул, а многие корабли с людьми и вооружением пошли ко дну.

Несмотря на такой трагический случай, все были бы рады хорошей грозе, и Гийом очень ее ждал. Развязав галстук, он шел к своей гостинице примерно на сто шагов позади мужчины, который двигался в том же направлении. Вдруг Тремэн увидел, как из темного утла выскочили два разбойника и набросились на мужчину. Один ударил его по голове, а другой принялся обыскивать карманы. Несчастный рухнул, не издав ни звука, но Тремэн заорал во все горло: