Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 87 – Жюльетта Бенцони

— Вас одного это забавляет! — воскликнула Роза с возмущением. — Надо быть Раулем де Нервилем, чтобы согласиться отдать свое дитя в лапы старому пауку. Тетушка моя целый день от возмущения падает в обмороки, и я вынуждена жить в запахе нашатыря. Должна, кстати, заметить, что госпожа маркиза д'Аркур была весьма шокирована и не скрыла своего чувства от недостойного отца. Она даже собирается уведомить об этом своего кузена, господина губернатора Нормандии, чтобы он вмешался, прекрасно зная о том, что это бесполезно…

— Отчего же?

— Потому что старик Уазкур знает, как себя обезопасить: он сделал Полиньяк своей хорошей подругой…

— Можно узнать, кто такая Полиньяк?

— Временами все же довольно тяжело говорить с человеком, приехавшим прямо из Индии! — вздохнула девушка. — Да будет вам известно, сударь, что Ла Полиньяк — это фаворитка королевы, с которой она делает что хочет, так что губернатору и в голову не придет рисковать своим авторитетом при дворе ради того, чтобы помешать кому-то уложить нежную девственницу в постель со старым сатиром, который всего три недели назад был в Версале. Вот почему я к вам приехала.

— Ко мне? — спросил Тремэн, опешив. — Но что я, по-вашему, могу сделать? Вы сами только что сказали, что я прибыл с конца света, и ваш мир для меня совершенно чужой.

— Я с этим не спорю! Но меня никто не переубедит в том, что если и есть человек, который в состоянии помешать этому браку, так это вы, и никто другой!

— Ах вот как? А с какой стати, осмелюсь узнать?

Мадемуазель де Монтандр окинула взглядом дерзко вылепленные черты спутника и задержалась на его потемневших глазах, в которых вспыхнула искорка зарождавшегося гнева, — это не предвещало ничего хорошего для тех, кто его знал. К девушке это, разумеется, не относилось, но она была слишком чуткой, чтобы не насторожиться.

— Сама не знаю, — ответила она простодушно. — Это, верно, поначалу может показаться странным, что я обращаюсь к вам… однако чем дольше я об этом думаю, тем больше уверена, что не ошиблась. Агнес можете помочь только вы…

— Но почему же, наконец? Да вы в своем уме?

— Будьте вежливы, пожалуйста! Вот будет мило, если мы станем врагами, когда я выйду замуж за Феликса… Нет, я не сумасшедшая… или, хорошо, пусть так, но тогда скажите, за что вы так не любите Рауля де Нервиля?

Гийом был поражен, но не подал виду и лишь пожал плечами.

— Нелепица! Я не люблю этого… незнакомого человека?

— Мало сказать: вы его ненавидите, он вызывает в вас отвращение. — Кто вам это внушил?

— Вы сами! Как все гордые и смелые люди, вы не боитесь за свои глаза, и они вас выдали: в тот вечер вы каждый раз на него смотрели так, будто хотели его убить. Да и он, кстати, вас не любит, но не знает почему: просто он не глуп и чует опасность.

Никогда не отличавшийся большим терпением Тремэн почувствовал, что начинает выходить из себя. Юная и слишком уверенная в себе особа начинала его чрезмерно раздражать.

— Ладно! — сказал он резко. — Допустим, что вы правы! Я ненавижу этого человека, мне надо свести с ним счеты, я вынашиваю зловещие планы, — все, что хотите! Но в таком случае дайте мне хотя бы один разумный довод в пользу того, чтобы я вдруг пожелал прийти на помощь его дочери!

В смотревших на него снизу доверчивых глазах светилась бесконечная искренность.