Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 91 – Жюльетта Бенцони

Решив, что он довольно насмотрелся, он чуть ли не на месте развернул Али и поскакал по разбитой дороге так, что комья земли полетели из-под копыт крупной черной лошади.

С высоты холма он вновь увидел море. Близившееся к закату солнце покрыло его золотой глазурью, и в этой картине Гийом увидел добрый знак. Когда он очистит от яда эту прекрасную землю, здесь так хорошо будет жить!

Гийом ступал по земле своего владения.

Сунув руки в карманы, он шагал по длинной, поросшей деревьями площадке, на неровной земле которой встанет его дом, и искал для него подходящее место. Послезавтра молодой архитектор Франсуа Клеман (его очень рекомендовал маркиз де Легаль) приступит к первым замерам, и сегодня Тремэн решил впервые обойти свои владения, никого не взяв в свидетели, кроме Али. Оставленный возле молодого бука, конь пощипывал его листья, кося глаз на ходившего из стороны в сторону хозяина.

Было совершенно ясно, что любоваться необычайной панорамой захочется из возможно большею числа окон. Однако, объезжая округу в поисках жилища, которое больше всего соответствовало бы его мечтам, Гийом заметил, что с учетом господствующих ветров почти все поместья и замки были ориентированы на юг или юго-восток, впрочем, господин Клеман наверняка знал об этой особенности.

Амбиции нового «сеньора» выросли вместе с ним. Несмотря на клятву, которую он дал в тот страшный сентябрьский день 1759 года, когда поджег дом убитого отца, восстановить дом На Семи Ветрах в том виде, как его построил двоюродный дедушка Ришар, было невозможно. Тем более не могло идти речи о дворце наподобие того, в котором Жан Валет жил в Индии! Будущее жилище Гийом представлял себе просторным и светлым, но простым, сложенным из Прекрасного белого валонского камня. Не то чтобы он презирал серый гранит, одевший многочисленные дворянские усадьбы, но навсегда отверг его лишь потому, что из него сложен замок Нервиль. Еще он представлял себе высокие окна и большую пологую крышу, увенчанную широкими трубами и украшенную модным элегантным фронтоном и изящными слуховыми окнами, а также красивый сад с ковром удивительно тонкой зеленой травы, о которой с грустью вспоминал в Пондишери или в Порто-Ново, так как она была связана с проведенным в Канаде детством. Предстояло срубить много деревьев, но он посадит другие, неизвестных здесь пород, например, пихты и лиственницы, а еще красные клены, — даже если придется везти их издалека, дальше, чем из глубины Котантена, где находилось поместье одного крупного сеньора, герцога де Куани, который, как рассказывали, выращивал редкие виды благодаря довольно мягкому климату… И, конечно же, будут конюшни, добротные и просторные, для Али и других лошадей. Еще будет…

Гийом засмеялся. Он был похож на ребенка, получившего самую замечательную игрушку: он видел наяву все, что рисовало ему воображение. Другой, менее скромный наблюдатель, чем его конь, решил бы, что он сошел с ума, но отчасти так оно и было: ему нужна была короткая передышка, прежде чем он возьмется за предстоящую ему тяжелую работу. И никто не узнает, что скрытный, сдержанный Тремэн может резвиться, смеяться и напевать, как мальчишка! К тому же было такое прекрасное утро!..

Никто? Это было не совсем так. Обернувшись, чтобы оценить расстояние от своего будущего дома до церквушки, он неожиданно заметил спешившую к нему черную фигуру. Это был старый священник, его белые волосы развевались под круглой шляпой. По всей видимости, он вышел из часовни и заметил утреннего посетителя. Когда он заговорил, любезная улыбка смягчила его довольно интересное, четко прорисованное лицо с множеством морщин. Живые карие глаза и легкая походка говорили о внутренней молодости пожилого человека.