Онлайн книга «Флорентийка. Книги 1-4»
|
— Когда? Кто? И откуда ты это знаешь? — Когда? Этой ночью. Кто? Пьетро Пацци. Где? Ты ведь забыл спросить, где?.. У Вираго! Лоренцо вскочил со своего стула. Все лицо его вспыхнуло. — У этой женщины?.. Но что… — Но что там делала любимая дочь Франческо Бельтрами? Вот прекрасный вопрос, на который я отвечу с удовольствием, так как это я убил кинжалом горбуна, помешав ему задушить донну Фьору! Сядь, сеньор, я раскрою перед тобой еще один круг ада, о котором забыл Данте… Придвинув к себе табурет и усевшись на него, Деметриос рассказал своим слушателям о страданиях, выпавших на долю Фьоры, начиная с того момента, как ее оторвали от горьких переживаний и вынудили защищать собственную жизнь. Рассказывал он без пафоса, короткими, точными фразами, зная, что воображение его слушателей восполнит детали. Задолго до окончания повествования Лоренцо отбросил свой стул, который упал прямо на драгоценные плитки пола, но даже не подумал его поднять, а начал расхаживать по комнате, опустив голову и сжав руки за спиной. Когда Деметриос замолчал, он взорвался: — Монахини Санта-Лючии, способные предать существо, которое им доверили! Пацци, плетущие нити заговоров в моем городе, у меня под носом! Фьора, такая чистая, такая красивая, отдана на поругание! Он внезапно остановился перед греком: — Разумеется, она у тебя? — Где ты хочешь, чтобы она была еще? Надеюсь только, — добавил, улыбнувшись, Деметриос, — что ты не расскажешь об этом твоему другу фра Игнасио. Он бросил бы нас обоих в один костер… По взгляду, которым одарил его Лоренцо, грек понял, что зашел слишком далеко, и извинился, объяснив свою неуместную фразу возмущением, которое он испытал, слушая испанского монаха. И добавил в завершение: — Тебе остается сказать мне, что я должен делать. Лоренцо не ответил. Он размышлял. Но заговорил каноник-философ: — Меня интересует один вопрос, Деметриос, и прошу извинить меня, если покажусь нескромным. Ты уже зрелый мужчина, человек науки, далекий от забав юности. Почему ты так интересуешься этой девушкой? Из-за ее красоты? Учитывая, что ты — грек, это вполне объяснимо… — Действительно, мне тяжело смотреть, когда гибнет произведение искусства. Но что касается донны Фьоры, здесь другое… Ты знаешь, что я советуюсь со звездами, и иногда мне бывают необъяснимые видения, касающиеся будущего. И вот такое видение было мне однажды вечером, во время турнира, когда я встретил эту девушку… — Что же это было за видение? — спросил Фичино с любопытством. — Предпочитаю не говорить об этом. Но благодаря ему я установил дату и место ее рождения и составил ее гороскоп, который во многом близок к моему. Я узнал наверняка, что скоро она потеряет своего приемного отца, что ей понадобится помощь, и решил связать себя со звездой, свет которой был неясен, но которая однажды, может быть, ярко загорится… Подошедший Лоренцо внимательно слушал слова грека. Он положил руку ему на плечо: — Раз ты знаешь ее судьбу, почему спрашиваешь меня, что ты должен делать? — Я знаю не все… и ты господин. Теперь ты знаешь всю правду, что касается ее. Почему бы не поступить с несчастной женщиной по справедливости? Ее отец мог себя упрекнуть только в одной лжи, такой естественной, а она совершенно невиновна. Не достаточно ли она настрадалась? |