Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 16 – Жюльетта Бенцони

Только на следующий день проходивший мимо старого приюта крестьянин услышал стоны и нашел полуживого замерзшего советника. Повозка, увозившая Фьору вместе с помолодевшей Леонардой, проделала к этому времени уже большой участок пути…

—Не это! И не то! А это уж никуда не годится: в нем меня уже двадцать раз видели на праздниках. О! Нет! Только не это старое тряпье. В нем я выгляжу старухой, а в этом у меня вид младенца! Поищи еще!..

Стоя в центре комнаты в одной рубашке, с распущенными по спине волосами, разъяренная Фьора производила осмотр своих платьев, которые ей доставала из больших позолоченных сундуков молодая рабыня, татарка Хатун. Разноцветные атласы, розовый, голубой, белый, черный и коричневый бархат, вышитая кисея, шуршащая тафта, затканная парча, одним словом, все, что флорентийское искусство и восточные ткани могли предложить для украшения красивой женщины, заполняло комнату. Они вылетали из сундуков, описывая в воздухе грациозную дугу, и затем ложились к ногам Фьоры, образуя на голубых цветах большого персидского ковра разноцветную сверкающую массу, увеличивающуюся с каждым мгновением, но не радующую их обладательницу.

Наступил момент, когда наполовину исчезнувшая в глубоком сундуке Хатун извлекла из него последнюю накидку и, в изнеможении упав на шелковую подушку, удрученно заявила:

— Все, госпожа. Больше ничего нет.

Фьора недоверчиво посмотрела на нее:

— Ты в этом уверена?

— Посмотри сама, если не веришь.

— Так это все, что у меня есть?

— Мне кажется, даже слишком много. Наверное, не у всех принцесс такое количество платьев.

— У Симонетты Веспуччи их гораздо больше, чем у меня.

Она каждый день появляется в новом туалете. Вся Флоренция смотрит только на нее, и ей не перестают дарить подарки…

Чтобы скрыть выступившие от гнева слезы, Фьора отвернулась и отошла к окну. Облокотившись на подоконник, она смотрела на открывшуюся перед ней тихую гладь Арно, залитую лучами январского солнца. Не поворачивая головы, она распорядилась:

— Убери это старье. Я никуда не пойду.

— Ты не хочешь пойти на турнир? — разочарованно вздохнула Хатун, которая повсюду сопровождала Фьору. — Я очень хотела побывать на нем.

— Ни на турнир, ни в другое место. Я остаюсь дома.

— Я надеюсь, вы хотя бы оденетесь? Зачем выставлять себя напоказ в одной рубашке? Вы хотите простудиться или чтобы вас увидели лодочники на реке?

Неся на подносе теплое молоко и медовые тартинки, появилась Леонарда. Прошло семнадцать лет с того памятного и драматического отъезда из Дижона, но кузина Бертиль Гуте совсем не изменилась. Она лишь слегка располнела, ее формы округлились, и черты лица стали менее резкими. Однако в ее голосе сохранились непреклонные нотки, даже когда она обращалась к Фьоре, которую обожала, но с которой была строга.

После изматывающего морского путешествия, во время которого она думала, что отдаст богу душу, перед бургундкой, словно на картине, предстала залитая солнцем Флоренция. И восхищение этим городом не покинуло Леонарду и через столько лет. Полная красок и колорита жизнь в городе Красной Лилии била ключом, и Леонарда вошла в нее и приняла ее, как когда-то поступила на службу к Франческо Бельтрами, покоренная его великодушием и благородством. Она полюбила строгую элегантность дворца негоцианта на берегу Арно. Далее начались неожиданности. Шкала ценностей во Франции и Бургундии не имела ничего общего с Флоренцией. В городе первенствовали торговля и банки. Знать имела привилегии, если занималась коммерцией. Флоренция была республикой или, по крайней мере, считала, что приняла на себя обязательство повиноваться некоронованным королям. Леонарда с удовольствием узнала, что ее новый господин принадлежал к цвету общества и имел все шансы однажды стать приором или даже гонфалоньером.