Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 305 – Жюльетта Бенцони

Баттиста мне сказал, что скоро Карл снова возьмется за оружие и начнет освобождать земли герцогини Савойской и мстить швейцарцам, которые сейчас занимают его графство Ферретт и посягнули на Франш-Конте.

— В таком случае, что он будет делать с нами? Решит включить вас в свою свиту и возить за собой, как тех пленных властительниц древности, которых привязывали к колеснице победителя?

— С заложниками так просто не расстаются, а он считает, что я — именно заложница, — вздохнула Фьора.

Со всех сторон на них зашикали, напоминая, что церковь — это не место для разговоров. Они приняли это как должное и присоединили свои голоса к общей молитве.

В день отъезда к ним зашел проститься Мортимер, чтобы захватить с собой и Флорана: герцог не дозволял ни одному французу отныне находиться с ним рядом.

Юноша не хотел ехать, глаза его наполнились слезами, и шотландец заявил ему презрительным тоном:

— Вам делали слишком много чести, считая вас мужчиной. Может быть, мне удастся добиться от герцога позволения оставить вас возле женских юбок и дальше?

Это произвело магическое действие. Флоран страшно побледнел и тут же отправился укладывать свой багаж.

Снежные вихри заметали горловину Жугони, в которой сразу исчезали всякие следы. С тех пор, как войска покинули Пантарлие и укрепленный замок Жуг, где сир Арбон, который управлял от имени герцога, отдал им на разграбление свой буфет и винные погреба, ветер превратился в настоящий ураган, а армии еще надо было дойти до гребня, разделявшего Рону и Рейн.

Армии? На самом деле это был настоящий сброд, который тащился вдоль всей дороги. Все это напоминало исход, так как, кроме двадцати тысяч солдат, в обозе были сотни палаток, ковров, ящиков и шкатулок для драгоценностей, роскошных одежд, манускриптов, изделий из серебра, а также монет, сказочного сокровища молельни герцога, среди которого первое место занимали двенадцать золотых фигур апостолов, дарохранительницы и другие культовые предметы. И все это, не считая священников и певчих и, наконец, всего, что относилось к герцогской канцелярии со всеми чиновниками и самим канцлером. Все это предназначалось для того, чтобы показать всей Европе и всему миру, что бургундской силе и организованности нет равных на земле. Впрочем, по мнению герцога Карла, начавшего эту войну, она должна была быть быстрой и победоносной: просто карательной экспедицией, чтобы утвердить свою власть.

На самой вершине прямо на снегу стоял сам Карл Смелый и с гордостью наблюдал прохождение колонны.

Он видел себя уже не герцогом Бургундским, а Ганнибалом, переходящим Альпы зимой, и его мало волновало, что это всего-навсего Юра! Единственное, что вызывало его сожаление, так это то, что не было ни одного слона.

Он стоял здесь уже несколько часов, не обращая внимания на колющий снег и резкий ветер и с жадностью наблюдая за этим живым подтверждением своего могущества в виде знамен разных войск и множества войсковых флажков. Те из солдат, которые проходили перед ним, старались держаться прямо и не обращать внимания на погоду. А он и не собирался уходить со своего наблюдательного поста.

Рядом с ним стоял его брат Антуан, а несколько сзади, закутанные до самых глаз, те, кто в последнее время составлял его привычную свиту: миланский посол Жан-Пьер Панигарола в плотном плаще, подбитом куньим мехом, с надвинутым на самые глаза капюшоном из темно-красного бархата, и изящный молодой человек, который на самом деле был Фьорой. Они были вынуждены оставить Оливье де Ла Марша, который заболел дизентерией, в Салене.