Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 312 – Жюльетта Бенцони

— Это ваше последнее слово? — все-таки осмелился спросить он.

— Последнее. Простите меня, Баттиста. Я знаю, что это поручение не очень приятно, но…

— А я думаю, что дела еще хуже, чем вы думаете, — вмешался Филипп. — Что произойдет, если донна Фьора не вернется с нами вместе, Баттиста? Я уверен, что вы отвечаете за это… возможно, вашей головой.

— Но это невозможно! — возмутилась Фьора. — Герцог не может считать этого ребенка ответственным за мое поведение!

— Наоборот, это очень вероятно. Когда герцог Карл приходит в ярость, он больше не размышляет и не контролирует свои поступки, а вы, вероятно, сильно обидели его. Что вы ему сказали?

— Точно не могу вспомнить, но мне кажется, что я говорила о подлости… о трусости. Баттиста, прошу вас, скажите мне правду! Прав ли мессир Селонже?

В ответ молодой Колонна склонил Голову.

— Но это же подлость! — произнесла с отвращением Фьора. — Неужели возможно до такой степени злоупотреблять своей властью? А вы, Филипп, как вы можете служить такому господину?

— Мне известны его достоинства и недостатки.

Кроме этого, я поклялся ему в верности, когда он посвятил меня в рыцари, и повторил клятву при награждении орденом Золотого Руна.

— Вы дали клятву и мне, — напомнила Фьора.

— Одна клятва не освобождает меня от другой.

Я возвращаюсь к нему, чтобы сражаться вместе с ним против швейцарцев, которые собирают армию. Вдобавок я получил послание от герцогини Савойской, что она выехала из Турина в Женеву. Мне необходимо его видеть, а вы… если вам так надо, — уезжайте! Возвращайтесь в Бургундию! Ждите меня в Селонже! Я вернусь вместе с Баттистой, и, поверьте, с ним ничего не случится! Я отвечаю за это!

Они долго смотрели друг другу в глаза, и Фьора почувствовала, как что-то в ее душе дрогнуло. Неужели случилось так, что страшные времена прошли и счастье возвращается к ней? В глазах Филиппа жила любовь, как и в ту ночь во Фьезоле, а ради этого она была готова вынести и гораздо большее. И Фьора улыбнулась ему с бесконечной нежностью.

— А если вы оба пропадете? Такое испытание будет мне не по силам! Вернемся, Баттиста. А вы, Филипп, продолжайте ваш путь, и если сможете… поберегите себя.

Она положила свою руку на его железную перчатку, и в карих глазах молодого человека зажглась искра веселья.

— Попробуйте поговорить о любви с женщиной вашей мечты, когда на вас все эти железки! — пробормотал он. — Не вспоминайте больше об этой глупой аннуляции, моя милая! Вы — моя нежно любимая супруга… — и пусть Карл смирится с этим!

Через четверть часа Фьора и Леонарда вернулись в лагерь бургундцев. Баттиста Колонна проводил их до палатки, но, перед тем как сообщить результаты своей миссии, неожиданно опустился на колени перед молодой женщиной:

— Я никогда не забуду, что вы сделали для меня, мадам. И, если вам когда-нибудь понадобится моя жизнь, вы можете ею располагать!

— Такого дня никогда не наступит, Баттиста, но я вас все же благодарю, — с улыбкой кивнула Фьора.

Она проводила его взглядом, а затем повернулась к Леонарде, которая со своим обычным, философски спокойным видом доставала из саквояжа одежду.

— Что вы имели в виду, когда сказали мне, что позже сообщите, куда направляемся?

Леонарда ответила не сразу, как будто сомневалась, затем достала из бархатного футляра свиток пергамента и, держа его в руке, сказала: