Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 379 – Жюльетта Бенцони

Поток людей двигался очень медленно, так как в этом месте улица Ле-Карруа, отделенная от крепости глубоким рвом, сужалась. Вскоре движение и вовсе прекратилось. Обескураженный, Флоран повернулся к Фьоре. Та сделала нетерпеливый жест, желая двигаться дальше.

— Нам лучше подождать здесь! Этот пленник не останется на мосту. Его наверняка поведут в город. Мы увидим его, когда кортеж будет проходить мимо нас, — попытался убедить ее Флоран.

И прежде чем молодая женщина успела что-либо ответить, он — обратился с вопросом к одному из солдат, стороживших крепостной подъемный мост:

— Не знаете ли вы, куда поведут этого человека?

— В крепость Де-Лош, наверно… по крайней мере, не в Ле-Плесси… или же к кому — нибудь из именитых граждан города.

— Но для чего?

— А чтобы тот его сторожил! Это знак особой милости нашего государя — препоручить узника тому, кого он особо ценит, — ответил стражник, забавляясь изумленным видом юноши.

Последний, однако, не преминул ухватиться за эти слова и разузнать подробности:

— Какие должны быть огромные ворота у вашего именитого гражданина, если узника ему направляют вместе с клеткой?

— Все делается гораздо проще, чем вы думаете, — невозмутимо пояснил этот другой, — сносят целиком стену, а потом ее восстанавливают. Каменщиков предупреждают загодя. А вы хотели пересечь мост? — добавил он, бросив на Фьору восхищенный взгляд. — Молодая госпожа живет, наверно, в Сен-Сенфорьене?

— Отнюдь нет! Мы хотели бы посмотреть на кортеж. А живем мы в Плесси, — ответил Флоран.

— Тогда оставайтесь возле меня, — любезно предложил стражник. — Отсюда вам будет видно лучше всего.

И он учтиво, но не раньше, чем испросил взглядом согласия Другого часового, привязал обоих мулов к подъемному мосту, обеспечив таким образом женщинам самое надежное, какое только можно себе представить в данной ситуации, укрытие от давки.

Показалась процессия. Все, кто не сумел пройти через ворота, длинной стрелой взметнувшиеся на головокружительную высоту в небо, были отброшены назад той неведомой силой, которой обычно невозможно противостоять, тогда как находившиеся на мосту не могли уже повернуть обратно, — кортеж, сопровождавший узника, отрезал им все пути к отступлению. Кое-кто из любопытных зевак свалился в воду, так как послышались крики и раздались звучные всплески. Фьора почувствовала, что сердце ее сжалось, она безумно боялась, что этим пленником окажется ее муж. В общем гаме она сумела разобрать отдельные возгласы:

— Кажется, это бургундский мятежник! Он сражался против нашего короля! Один из приближенных этого проклятого Карла Смелого!

Молва, нарастая, шла невесть откуда. Люди, выкрикивающие это, в сущности, ничего не знали. Их опьяняла сама возможность бросать глупые и, главное, ненаказуемые оскорбления человеку, который не силах за себя постоять. Наконец показалась, возвышаясь над морем голов, клетка в обрамлении острых пик.

Подпрыгивая на булыжной мостовой, по улице с трудом двигалось некое подобие грубо сколоченного помоста, окруженного группой всадников с зажатыми в руках копьями. Клетка, находившаяся на помосте, была достаточно высока, чтобы в ней можно было стоять в полный рост. Она была сделана из прочных деревянных планок и укреплена в углах железными брусьями.