Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 391 – Жюльетта Бенцони

Фьора остановилась и с недоумением посмотрела на Леонарду:

— А почему бы ему не существовать?

— Потому что обычно имущество человека, казненного по обвинению в участии в мятеже, становится собственностью короля. Может так случиться, что у нашего маленького Филиппа не окажется ничего, кроме этого поместья, которое вы хотите сейчас так необдуманно возвратить.

— Вы забыли, что благодаря стараниям Агноло Нарди доставшееся мне по наследству состояние приносит хорошие доходы? А это значит, что у него будет, по крайней мере, солидный капитал!

— Слишком мало для такого важного сеньора, каким он имеет право быть. Почему бы вместо того, чтобы швырнуть завтра в лицо королю Людовику ваши документы на право владения поместьем, вам не подать ему жалобу? Он ведь уже доказал вам, что вы можете доверять ему и что он питает к вам чувство истинной дружбы. Между прочим, вы только что сказали, что это мудрый человек… Но прошу вас, ни в коем случае не забывайте того, что сказал нам во время своего последнего визита мессир де Коммин: он изменился и теперь, кажется, находит удовольствие в войне, к которой раньше питал отвращение. Он даже отправил в изгнание одного из своих самых мудрых советников…

— В Пуатье? Это не такое уж жестокое изгнание.

— Несомненно, да только сир д'Аржантон ведь собирался в скором времени вернуться, а мы все еще ничего о нем не знаем.

Опасайтесь оскорбить короля, Фьора! Никому не ведомо, что таится в глубине его души. И потом, куда вы надумали ехать, ведь на носу зима? Прямехонько в Селонже?

— Нет, не совсем. Сначала в Париж, к нашим друзьям Нарди, которые, я уверена, будут рады принять нас и которые…

— ..и которые, возможно, будут не так гостеприимны, если мы заявимся к ним незвано, да еще, что вполне вероятно, как изгнанницы? Куда мы тогда поедем с младенцем на руках? Этот дом ваш, Фьора, и у вас нет другого! Подумайте об этом, когда завтра отправитесь к королю!

— У вас железная логика, Леонарда, и вполне вероятно, что вы правы, но у меня такое чувство, будто Филипп оттуда, где он теперь находится, велит мне покинуть этот дом. Я так и слышу его слова, что наше с сыном место не может быть подле короля, которого он ненавидел.

— Оттуда, где он теперь находится? Что можете вы знать о желаниях тех, кто покинул эту землю? Мне, например, кажется, что нужно прежде всего подумать о помиловании и прощении за все совершенные нами прегрешения. Поступайте по-своему, моя дорогая, речь идет о вашей жизни и жизни вашего ребенка, а я всегда готова следовать за вами туда, куда вы считаете нужным, лишь бы быть рядом с вами. Но не забудьте, что существуют еще эта славная Перонелла и ее муж. Они уже привязались к маленькому Филиппу. Вы разобьете им сердце.

В эту ночь Фьора не спала. Она вновь и вновь прокручивала в голове все, что ей сказала Леонарда, однако так и не сумела найти приемлемого решения. Конечно, Леонарда во всем была права, но ее терзала одна и та же навязчивая мысль: остаться здесь значило бы предать память Филиппа. У Фьоры было достаточно поводов для недовольства собой, и к этому трудно было бы добавить что-нибудь новое. Поэтому она твердо решила быть дипломатичной и не превращать Людовика XI из доброго друга в заклятого врага.

Она собиралась выехать в Ле-Плесси утром, приблизительно к тому часу, когда заканчивается обедня и король выходит из церкви. Однако в тот момент, когда Фьора готова была отправиться в путь, послышался лай собак и раздались звуки труб, возвещавших начало охоты. Таким образом, едва возвратившись домой, государь поспешил предаться своему излюбленному занятию, которое превратилось для него уже в подлинную страсть. Не стоило рисковать и задерживать его, так как это тогда испортило бы ему настроение.