Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 428 – Жюльетта Бенцони

Однако ни в этот вечер, ни в последующие ничего не произошло. Минуло пять дней, и никакие известия не нарушили монотонную монастырскую жизнь Фьоры. Если сестра Серафина передала записку во дворец кардинала Колонна, то тот пока еще не появился в Сан-Систо.

Нетерпение овладело Фьорой, потому что нет ничего более ужасного, чем бояться чего-то, не зная, чего именно. Перед Рождеством погода изменилась и стала еще хуже, чем в день ее приезда. На Средиземном море разыгралась буря, и сильные порывы западного ветра доходили до этих краев, сметая на своем пути хижины рыбаков. А в городе ветер срывал черепицы домов, ломал ветви деревьев, наносил еще больший ущерб развалинам античных императорских дворцов. Он врывался в любую открытую дверь, гасил свечи в капелле и раздувал пепел в жаровнях.

Сквозняки усиливали лихорадку, и сестра Приска умерла в первую зимнюю ночь на руках бедняжки Херувимы, лицо которой, обычно такое веселое, опухло от слез.

Когда Приску хоронили в строгой орденской одежде, Фьора, как и все, присутствовала на этой печальной церемонии. Ей казалось, что только тело ее пребывало здесь, а душа витала где-то далеко. Служба проходила как во сне. Иногда она прислушивалась к завыванию ветра, раздувающего платья монашек, хлопающих как знамена на древках, и ее мысль постоянно возвращалась к саду, к тому месту у стены, которая выходила на пруд.

Был ли человек кардинала на месте в такую ужасную погоду?

И все-таки после окончания службы Фьора набросила черную накидку и хотела спуститься в сад, чтобы убедиться в этом.

Она нашла то место в стене, откуда можно было при необходимости подать условный сигнал. Там рос огромный куст кирказона, которому было, наверное, уже больше ста лет, серые узловатые ветви его словно срослись со стеной. С его помощью перебраться через стену не составляло ни малейшей трудности.

Но едва Фьора направилась к цветочным клумбам, как увидела настоятельницу Джироламу, которая приближалась к ней.

— Вы действительно хотите пройтись по саду в такую погоду? — удивленно спросила настоятельница.

— Почему бы и нет, матушка? Это всего лишь буря, а мне так хочется подышать свежим воздухом перед сном.

— Разве вам было недостаточно воздуха на кладбище, откуда мы только что вернулись? Лично я едва держусь на ногах.

И кроме того, о прогулке сейчас не может быть и речи: вас ждут в приемной.

— Меня? Это опять… кардинал Борджиа?

— Кардинал не ждал бы вас в приемной, — заметила мать-настоятельница. — Он имеет полное право пройти в монастырь.

Речь идет о даме, которая предъявила разрешение на свидание с вами. На этом разрешении стоит личная печать его святейшества;

— Но я никого не знаю здесь, кто мог бы… Кто же это может быть?

— Дама назвала себя Босколи, а больше я ничего не могу добавить, разве только то, что она в трауре. Вероятно, она вдова.

— Босколи? — переспросила Фьора, не скрывая своего удивления. — Но это имя мне ничего не говорит. Может, вы знаете что-нибудь об этой женщине?

— Нет, я никогда не слыхала о ней, донна Фьора. Во всяком случае, вы ничем не рискуете, если увидитесь с ней. Хотите, я пойду вместе с вами?

— Вы очень добры, но лучше я пойду одна.

— Тогда не забывайте наставлений магистра вице-канцлера, с которыми вы согласились, и помните о том, что эта дама является посланницей нашего святейшего отца.