Онлайн книга «Флорентийка. Книги 1-4»
|
В конце концов противниц с трудом разняли, и в то время как они, переводя дыхание, подсчитывали потери, аптекарь разрешил их спор, решительно заявив: — Я не продам эту помаду ни той, ни другой! Недавно мне заказала точно такую же донна Катарина Сфорца, племянница его святейшества папы Сикста IV. Слух о превосходном качестве моей помады дошел даже до Рима. Я отправлю ее туда! И жестом, исполненным величия, он взял забытую на прилавке баночку и запер ее в один из многочисленных ящичков. В заключение аптекарь добавил: — Это вовсе не означает, донна Иеронима, что вы не должны мне за разбитый флакон и пролитую настойку алтея. Я выпишу вам счет… — Я бы не разбила флакон, если бы эта мегера не вывела меня из себя! — воскликнула донна Пацци. — Пусть она тоже платит! Несмотря на здоровенный синяк под глазом, Иеронима держалась очень уверенно. Это была видная, прекрасно сохранившаяся тридцатипятилетняя женщина, с хорошей фигурой и аппетитными формами. Поговаривали, что она неплохо утешается в своем вдовстве с неболтливыми любовниками, которые не меньше ее были заинтересованы в сохранении тайны, так как принадлежали к челяди семьи Пацци. Старый Джакопо, патриарх рода Пацци, слыл за человека с тяжелой рукой, строго следящего за поведением своих домашних. Люди втихомолку судачили об одном недостаточно скромном слуге, затравленном охотничьими собаками, о болтливой служанке, которую, предварительно задушив, зарыли в лесу, набив ей рот землей, или о молодой, некстати забеременевшей кузине, которая якобы скончалась от полного упадка сил, вызванного на самом деле тем, что из бедняжки старательно выпустили всю кровь. И если все то, что болтали об Иерониме, соответствовало истине, то она здорово рисковала. Но женщина была хитра, умела ладить со свекром и даже имела на него влияние. К тому же их объединяла общая страсть: деньги. Иеронима со злостью швырнула на прилавок монету и уже собиралась уходить, когда Фьора остановила ее. — Кузина, как же ты пойдешь в таком виде? Попроси у мессира Ландуччи мазь, чтобы как-то скрыть свой синяк. У него имеются чудодейственные средства… — сказала она с невинным видом. Но Иерониме не понравилось такое вмешательство. Смерив девушку презрительным взглядом, она прошипела, как змея: — Мне достаточно покрывала. А ты, несчастная, как ты смеешь говорить со мной как с ровней! Прочь с дороги! Но Фьора была не из тех, кого можно безнаказанно оскорблять. — Посмей только повторить эти слова в присутствии моего отца! А то с ним ты так слащава, говоришь таким елейным голоском. И не забывай, что находишься в доме его друга. — Вы только ее послушайте! — ухмыльнулась Иеронима. — Ну прямо принцесса… — Я больше чем принцесса, я дочь Бельтрами… — Ты в этом так уверена? Если этот подлый вопрос и смутил Фьору, то она не подала виду и, гордо вскинув голову, ответила: — Главное, что мой отец в этом уверен! Корнелия Донати, приведя себя в порядок после недавней стычки, заступилась за девушку. — Малышка, не связывайся ты с этой гадиной! Все знают, что твой отец — прекрасный человек. Он пользуется заслуженным уважением, чего не скажешь о семействе Пацци. Ступай своей дорогой, Иеронима! С нас довольно! — Я ухожу, но мы с тобой еще встретимся, Корнелия Донати! А что касается этой девчонки, то придет день, когда она очутится в моем доме, в полной моей власти. Вот тогда я ей покажу, как унижать меня на людях! |