Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 606 – Жюльетта Бенцони

Чтобы не встречаться с этим пронзительным взглядом из-под тяжелых век, она наклонилась глубоко и присела, дожидаясь, чтобы король помог ей подняться, что он не замедлил сделать.

— Идите-ка сюда, мадам де Селонже! Нам есть о чем поговорить. Оставьте нас, Оливье!

Цирюльник вышел с недовольным выражением, а Фьора направилась к другому креслу у камина, на которое ей указал король. Она могла бы поклясться, что Оливье остался под дверью подслушивать, но решила больше об этом не думать и молча села, потому что первым должен был говорить король. Тот не спешил начать разговор, и она стала потихоньку наблюдать за ним, найдя, что выглядит он довольно плохо. Длинный, заострившийся нос стал более тонким, тяжелое лицо с сильно развитыми челюстями покрылось желтой, как старый пергамент, кожей, а нервный тик в углах рта придавал ему презрительное выражение.

Фьора знала, что Людовик страдал от плохой циркуляции крови и сужения сосудов, и подумала, что недавний кризис — возможный виновник столь явных изменений его лица. Он изменил позу, и ей показалось, что даже малейшее движение причиняет ему боль.

— Клянусь святой пятницей, где же эта скотина? — раздраженно произнес Людовик XI.

— Кто, сир?

— Византийский врач… Как его там зовут? Ах, да: Ласкарис! Деметриос Ласкарис! Вы с ним как будто близкие друзья?

— Это так, сир.

— Тогда вы должны знать, где он! Я так и не понял, почему он не вернулся ко мне после падения Нанси. Раз герцог Карл умер, ему уже некому мстить, а Рене Лотарингскому он не нужен. Не понимаю! Ему что, не подходит служба у меня?

— Я полагаю, что король так не думает, — вступилась за друга Фьора. — Деметриосу нравилась служба, но… мы поссорились, и он предпочел вернуться во Флоренцию. Сейчас он там.

— А что же я?

— Он искренне думал, что больше не нужен королю. Деметриос слишком скромен.

— Он? — усмехнулся Людовик XI. — Он горд, как павлин!

В любом случае он поступил не правильно. Ведь болен я, а не он.

Если вы знаете, где он находится, напишите ему, чтобы вернулся! Письмо будет доставлено с моей почтой.

— Сир, я просила его ехать вместе со мной, но он уже стар, и долгое путешествие страшит его! Может быть, потому что он слишком многое повидал. К тому же Флоренции грозит война…

В его возрасте…

— Ничего себе! Король Франции пусть умирает или страдает, а он в это время греется на солнышке! — капризно сказал Людовик. — Ну хорошо, напишите ему, пусть он пришлет мне свою чудесную мазь! Я пошлю за ним весной. А теперь давайте поговорим о вас! Ну как вы прогулялись с моим шотландцем?

— Король действительно думает, что слово «прогулялись» вполне подходит? Мы вместе совершили долгое и утомительное путешествие и…

— Хорошо, хорошо! Я беру назад свои слова! Простите, донна Фьора! У меня просто плохое настроение.

Не дожидаясь от нее вопросов, он объяснил, что между Марией Бургундской и Максимилианом Австрийским и им сложились довольно запутанные отношения, потому что король Эдуард, которого так здорово обманули в Пикиньи, но которому, правда, так же здорово и заплатили, теперь требует, чтобы был выполнен один из пунктов договора: заключение брака между наследником французского престола и его дочерью Елизаветой.

— Эта крыса хочет немедленно послать к нам свою дочь для заключения брака, а заодно и получить шестьдесят тысяч ливров, которые я обязан заплатить в течение года за руку этой принцессы! А мне она не нужна! Кроме того, моему сыну всего восемь лет, и он слишком молод для женитьбы. Мне надо как-то успокоить короля Эдуарда.