Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 633 – Жюльетта Бенцони

Фьора покачала головой и легко коснулась щеки молодого человека.

— Что я могу вам сказать, когда я и сама не знаю, что делать?

Встаньте, Флоран, и принесите нам что-нибудь выпить, но только не пива! Принесите вина, а потом мы вместе составим план и постараемся принять какое-нибудь решение.

— А разве мы не собираемся возвращаться?

— Нет, — покачала головой Фьора. — По крайней мере, не теперь.

— А куда мы направимся?

— В Бургундию. Вероятно, пришло время побывать в Селонже. Я была там… совсем недолго, когда только что приехала из Флоренции, четыре года назад.

— И больше никогда там не были? — спросил Флоран.

— Нет. Странно, не правда ли, носить имя и обладать титулом, но совершенно ничего не знать, что за ними скрывается?

Через час под влиянием отличного вина Фьора и Флоран решили, что им необходимо ехать в Селонже.

— Это единственное место, куда стоит ехать! — утверждал молодой человек. — Ведь оно наверняка последнее убежище вашего супруга.

— Но за замком следят люди короля!

— Может быть, но есть еще и деревни, соседи… Если мессира Филиппа там любят…

— Я думаю, что да.. По крайней мере, так мне говорила Леонарда, а она сама оттуда.

— Тогда что мы здесь делаем? Признаюсь, что я не могу понять, почему мы уже не в дороге? А чем вы так расстроены?

— Это трудно объяснить, Флоран, но у меня такое впечатление, что я гоняюсь за тенью! — с горечью призналась Фьора.

Она не добавила, что устала от дорог, по которым пускаешься в путь с надеждой в сердце, но которые ничего не приносят, кроме очередной неудачи и новых печалей; эти бесцельные дороги проходят через всю ее жизнь Сейчас она собирается в очередной путь, но что ждет ее в его конце? Осознание того, что Филипп никогда ее не любил и что ее жизнь как жизнь женщины закончилась, едва успев начаться?

В Сен-Дизье Фьора решила изменить маршрут своего путешествия.

Они с Флораном остановились в одном из придорожных трактиров и теперь сидели на большой кухне вместе с другими постояльцами за общим ужином, так как за это время Фьора решила переодеться в мужской костюм. Она с интересом прислушивалась к разговору двух лотарингских купцов, которые направлялись в Труа. Эти двое после того, как утолили свой аппетит, принялись воздавать похвалы герцогу Рене II, который после решающей битвы, когда погиб Карл Смелый, всерьез принялся за восстановление Нанси, развитие торговли, а также принял несколько законов, которые непосредственно способствовали заживлению ран, нанесенных городу войной Ему хотелось вернуть его обитателям вкус к работе и радостям жизни.

— Еще ни один герцог, — говорил первый, — не раздавал столько милостыни и не тратил с большим великодушием свою казну, хотя сам со своей семьей живет в полуразрушенном дворце. Но у него на первом месте всегда стоит город! Монастырям, которые в войну были разрушены или так или иначе пострадали, он оказывает помощь в первую очередь.

— О монахах из церкви Святого Георгия ему не придется сильно заботиться, они сейчас такие же жирные, как и до войны, — заметил его собеседник.

— Пока он больше помогает бенедиктинцам. Они молятся за всех погибших в войнах с Бургундией, а это им не приносит никакого дохода.

— Они еще молятся за упокоение души Карла Смелого, который принес людям много горя и поэтому очень нуждается в молитве! Говорят, что сам господин Рене часто ходит помолиться на его могилу, где день и ночь горят свечи. Кажется, что герцог собирается основать новый монастырь кордельеров, а в его главной церкви устроить усыпальницу для себя и своих потомков. Он не хочет, чтобы его похоронили рядом со смертельным врагом.