Онлайн книга «Волки Лозарга. Книги 1-3»
|
— Чего ей бояться? – сердито спросила Гортензия, уже ревнуя, ведь он так часто произносил это имя. – И что она сделала столь уж хорошего? Отчего вы вдруг так сблизились? Раньше она не обращала на тебя никакого внимания и даже, помнится, терпеть тебя не могла. Жан стал рассказывать, как после ссоры в Лозарге Дофина велела Франсуа привести к ней своего друга. Она приняла его в цветочной гостиной, так хорошо знакомой Гортензии, и Жан, увидев ее лежащей на кушетке, укрытую пледом, был поражен, настолько плохо она выглядела. «Я знаю, что вы помогли бежать госпоже де Лозарг, – сказала она мне. – И правильно сделали. Теперь нужно вернуть ей ребенка. Я знаю, где он… И как только сложится благоприятная обстановка, сразу же дам вам знать». — Она сдержала слово, – сказал Жан. – Предупредила, что маркиз уезжает, а потом дала денег на поездку сюда, но взамен попросила не задерживаться. Она сказала: «Вы должны бороться с маркизом именно здесь, на земле, которая по праву принадлежит вам. Но пока с ним далеко не покончено… Да и со мной тоже…» — Но, – возразила Гортензия, – из этого вовсе не следует, что Дофина боится за свою жизнь. — Об этом она мне и не говорила. Но Франсуа сказал. Ты ведь знаешь, Франсуа никогда не скажет, если не уверен. К тому же все и так ясно. Когда маркиз увидит, что ребенка нет, он сделается хуже дикого зверя. Никто не застрахован от его зубов. А если узнает, кто рассказал, где прячут малыша… — И кто его забрал… О Жан! В опасности окажешься ты! — Я его не боюсь. Даже хочу, чтобы он напал. А она всего лишь слабая, больная женщина. — Ты сам хочешь, чтобы он набросился на тебя? О, любовь моя, ведь ты один, а к его услугам все, что могут дать деньги… — Мне помогут волки. И потом… если ты когда-нибудь захочешь вернуться в Лозарг, нужно сделать так, чтобы он окончательно перестал нам вредить. — Ты хочешь сказать… что собираешься убить его? Но ведь он все-таки твой отец… — Я не стремлюсь его убивать, но буду защищаться. Вот почему я жду его нападения. А теперь, Гортензия, давай-ка забудем о нем. Ведь у нас с тобой так мало времени… Первую ночь они провели в пылу жаркой страсти после долгой разлуки, любя друг друга с ненасытностью голодных зверей, долгое время не видевших пищи, с каким-то даже исступлением, словно не веря, что эту страсть возможно утолить. Но на вторую ночь все уже было иначе. В мягком свете масляной лампы, лившемся на их ложе, они любили друг друга с бесконечной нежностью, надолго замирая в объятиях, сроднившись от любви душевной гораздо сильнее, нежели от любви телесной. Порой они разговаривали, шептали нежные безрассудные слова, с незапамятных времен созданные любовью и не сходящие с уст многих поколений любовников, слова, значение которых понятно только им одним… В эту ночь они совсем не спали, боясь упустить чудесные мгновения, заново открывая друг друга. Но время шло, и с каждым ударом бронзовых позолоченных часов, последнего достояния некогда богатой семьи, сердце Гортензии сжималось все больнее. Она следила за каждой минутой, как приговоренный к смерти, который, ожидая неминуемой казни, тщится полнее прожить оставшиеся часы. Скоро у нее отнимут самую дорогую часть ее существа. Скоро она расстанется с Жаном, они разойдутся в разные стороны. Что толку, если ее путь ведет к тихой гавани… Лишь одно утешение – мысль о сыне, вот-вот она его увидит, плоть от их плоти… |