Книга Волки Лозарга. Книги 1-3, страница 291 – Жюльетта Бенцони

Кашель опять прервал ее на полуслове. Жестом утопающей, призывающей на помощь, она указала на стакан у изголовья. Гортензия поднесла ей попить.

— Вы измучены… Не лучше ли потом?

— Нет, нет… Перед тем как я буду просить у господа прощения, мне нужно, чтобы меня простили вы!

— Я? Но за что же мне вас прощать?

— Есть за что! Вы сейчас все поймете. Гортензия, это я познакомила Сан-Северо с моим кузеном Фульком. И я же, хотя, клянусь, сама того не желая, оказалась виноватой в смерти ваших родителей.

Наступило молчание. Оно давило, как надгробная плита. Дофина пыталась перевести дух, ей не хватало воздуха. А Гортензия с пересохшим вдруг горлом тоже не находила слов. Ей вдруг захотелось убежать отсюда, из этой комнаты, не слушать больше ничего… Должно быть, умирающая догадалась о ее мыслях. Она прошептала:

— Вы же храбрая, Гортензия. Вы дослушаете меня до конца. А потом будете судить.

— Я вас слушаю.

— После смерти моей матери, примерно через год после того, как умерла Мари де Лозарг, мне в наследство осталось кое-какое состояние, и я надеялась, что теперь наконец Фульк женится на мне. Ведь я так давно его любила! Но он как раз тогда ополчился на церковь и заявил, что ноги его больше не будет в храме. А я не могла не венчаться… Я тогда не понимала, что он не любит меня… по-настоящему. Ему просто была нужна передышка между схватками, он отдыхал душой в этом милом доме от сурового Лозарга, а я что… лишь шуршание шелков и… просто… он видел во мне свою собственность.

Она снова попросила пить, и Гортензия поспешила подать ей стакан.

— Люди как-то не стремятся сберечь то, что всегда под рукой. Чтобы не слишком часто мелькать у него перед глазами, я ездила в Париж к родственникам. Там я и познакомилась с Сан-Северо. Он был из ультрароялистов, а еще обожал бывать в финансовых кругах. В Париже я несколько раз встречалась с вашими родителями. Виктория, ваша мать, принимала меня любезно и даже, кажется, с теплотой – ведь я была связана с ее прошлым, которое она отринула, но не забыла. Через меня Сан-Северо и стал вхож в особняк Берни.

— Но ведь, когда я приехала в Лозарг, вы все время обо всем меня расспрашивали. Зачем? Если вы и так все знали?

— Не все. Вашему отцу не очень-то хотелось приглашать к себе кузину из той, овернской семьи. И потом, ведь я приезжала совсем ненадолго. Сан-Северо вскоре стал бывать у них гораздо чаще, чем я. Но он ухаживал за мной, и как-то, желая вызвать ревность Фулька, я пригласила его побывать в нашей овернской глуши. Какая я была глупая! Как можно заставить ревновать человека, который не любит? Ревностью страдала я сама, поскольку, едва познакомившись, эти двое свели наитеснейшую дружбу между собой. Сан-Северо приезжал еще несколько раз, но больше уж он за мной не ухаживал. Все оказалось гораздо проще – он добивался своей цели: стать своим человеком в доме Виктории. Фульк, нищий и жадный, сразу захотел сделаться его сообщником.

— А почему мне в Лозарге никогда о нем не рассказывали?

— О Сан-Северо? Он туда и не заезжал. Ваш дядя не был заинтересован в том, чтобы здесь знали о его парижских интригах. А прощаясь тут у меня в последний свой приезд, Сан-Северо сказал Лозаргу одну очень странную фразу: «Надеюсь, дорогой маркиз, вскоре вы получите опекунство над племянницей». Я тогда потребовала объяснений. Фульк не захотел ничего говорить, но я и так поняла, когда узнала об этом так называемом «двойном убийстве». С тех пор я не сомневалась в виновности принца, как, впрочем, и в сообщничестве маркиза.