Книга Волки Лозарга. Книги 1-3, страница 360 – Жюльетта Бенцони

В свои пятьдесят семь лет Луи-Филипп был высоким, крепким мужчиной с полным лицом, которое вовсе не безобразили длинный нос и рот с тонкими губами, сложенными в слегка пренебрежительную складку. Его густые каштановые волосы с рыжеватым оттенком переходили в длинные бакенбарды, исчезавшие под подбородком. Жизнь не всегда улыбалась ему, были и очень тяжелые моменты, например, когда горячо любимый им отец взошел на плаху, а ему самому пришлось вести жизнь, полную лишений и скитаний по разоренной войнами Европе. Эти испытания оставили глубокий след на его челе… и на душе. Вследствие чего этому по натуре своей робкому монарху приходилось отваживаться на поступки, под которыми, наверное, мог подписаться сам король-солнце.

В данную минуту он, казалось, был вполне доволен жизнью и, улыбаясь или слегка приподнимая шляпу, отвечал на приветствия и реверансы. Время от времени он останавливался, чтобы обменяться с кем-нибудь парой слов, затем продолжал прогулку. Следовавший за ним эскорт тоже останавливался, затем пускался в путь, ни разу не нарушив дистанции.

Остановившись у бассейна, Гортензия и Делакруа смотрели на его приближение. Но вот король заметил художника и широко улыбнулся.

— А-а, господин Делакруа! – сказал он голосом, в котором сохранились командные нотки, приобретенные на полях битв. – Вот приятная встреча! Я уже собирался посылать за вами.

Художник поклонился:

— Неужели мне выпало счастье быть полезным королю?

— Конечно, конечно!

Взгляд Луи-Филиппа скользнул по фигуре Гортензии, которая поспешно присела в почтительном реверансе.

— Представьте вашу спутницу. Мне кажется, я еще не имел удовольствия встречаться с ней?

— Вероятно, поскольку вот уже несколько лет, как она покинула Париж. С позволения Вашего Величества, имею честь представить вам графиню де Лозарг, дочь покойного банкира Анри Гранье де Берни. Вашему Величеству безусловно знакомо это имя?

— Конечно, и банк тоже. Я счастлив, мадам, познакомиться с вами, тем более что я кое-чем обязан вашему банку. Мне будет приятно что-нибудь сделать для вас.

— Король бесконечно добр, – пролепетала Гортензия, у которой от волнения прервался голос.

Делакруа, заметив это, бросился ей на помощь:

— Мадам де Лозарг очень взволнована, сир. Боюсь, у нее не хватит смелости попросить милости у Вашего Величества.

— Милости? Какой же?

— Милости для моей самой близкой подруги, сир, графини Морозини, брошенной в тюрьму… по недоразумению.

Улыбка исчезла с лица короля, в то время как две глубокие складки пролегли меж бровей.

— В тюрьму? Какую тюрьму? Мне кажется, я никогда не слышал этого имени.

— Она в тюрьме Ля Форс, сир.

— Женщина? В Ля Форс? Что это за история?

— Именно об этом и хотела бы поведать мадам де Лозарг Вашему Величеству, – вмешался Делакруа. – Я допускаю, что место выбрано не совсем удачно, – лицемерно добавил он. – Но дело это безотлагательное, а получить королевскую аудиенцию в короткий срок…

— И вы подумали, что… случайная встреча поможет вам выйти из положения, не так ли? Наш милейший князь Талейран мог бы вами гордиться, сударь… И поскольку вы совершенно справедливо заметили, что место выбрано неудачно, давайте продолжим прогулку, а затем вы проследуете за мной в Пале-Рояль. Таким образом, вам сразу же будет предоставлена аудиенция, мадам. Возможно, она не будет продолжительной, но я обещаю вас выслушать…