Книга Волки Лозарга. Книги 1-3, страница 367 – Жюльетта Бенцони

Батлер, не отпуская руки Гортензии, повел ее в дом, они поднялись по лестнице с истертыми и расшатанными каменными ступенями.

— Я получил этот дом в наследство в прошлом году, – пояснил он. – У меня пока не было ни времени, ни желания, честно говоря, привести его в порядок. Но в данный момент он мне очень пригодился.

Пропустив вперед Гортензию, он толкнул дверь, затем пинком затворил ее.

— Ну вот, – сказал он со смехом, показавшимся молодой женщине отвратительным, – здесь мы сможем спокойно побеседовать. Снимайте манто и шляпу, чувствуйте себя как дома. Здесь вам не будет холодно.

Действительно, в старинном камине ярко пылал огонь. Гортензия подошла к камину, однако приглашению снять манто не последовала. Эта комната оказалась не гостиной, как она подумала сначала, а самой настоящей спальней, причем готовой к приему гостей, поскольку постель была разобрана.

Взгляд Гортензии, лишь скользнув по старинной кровати с колоннами и пологом с поблекшей вышивкой, обежал комнату. Она была убрана по моде эпохи жеманниц, с чудесными деревянными панелями, на которых кое-где еще виднелась позолота, но и на стенах, и на обивке мебели время оставило свои разрушительные следы, кроме того, несмотря на веселый огонь камина, в комнате чувствовался слабый запах плесени.

Окончив осмотр, Гортензия остановила холодный взор на Батлере.

— С нашей последней встречи ваше воспитание нисколько не улучшилось, – презрительно заметила она. – Вам бы должно быть известно, что даму не принимают в спальне. Этот особняк представляется мне достаточно большим, чтобы в нем нашлась хоть одна гостиная.

— Их здесь четыре, но все еще более обветшалые, чем эта комната. А потом… для того разговора, который у нас состоится, милая дама, – добавил он с особым упором на слове «дама», – эта комната представляется мне весьма подходящим местом. Кстати, не на такую ли комнату вы намекали, когда обещали приехать ко мне в Брест? Вспомните-ка! Вспомните, как благосклонно вы принимали мои ухаживания… и мои признания в любви! Вы ведь знали, что я вас любил? Да что я говорю? Я просто был от вас без ума и готов на самые безрассудные поступки, чтобы добиться взаимности. Ну же! Вспомните, что я вам сказал однажды! Я говорил, что готов отправиться в замок Торо и занять там место человека, которого, по всей видимости, вы хотели освободить взамен одной только ночи любви! А вы? Разве вы не клялись, что не знаете никакого узника и никого не собираетесь освобождать?

— Мы действительно никого не освободили, – устало ответила Гортензия.

Никогда еще она не чувствовала себя так мерзко, она кляла себя за то, что согласилась сыграть эту роль в надежде помочь Фелисии вызволить любимого брата. Каждый упрек Батлера был ею вполне заслужен, и никогда еще она не чувствовала себя такой униженной. Судовладелец своим смехом отвлек ее от горьких размышлений.

— Я прекрасно знаю, что вы никого не освободили, но лишь потому, что он умер раньше, не так ли? Его звали Джанфранко Орсини, князь Орсини! О, не удивляйтесь, я хорошо знаком с комендантом замка. Мне не составило труда узнать, что произошло той самой ночью, когда вы должны были бы нестись по дороге в Брест на свидание со мной. Вы любили этого князя, ведь так? Ради него вы согласились на эту малопочтенную роль?