Книга Волки Лозарга. Книги 1-3, страница 403 – Жюльетта Бенцони

— В Великой Армии умели танцевать, – заметила Мария Липона. – Дорогие мои, я ждала вас с нетерпением. Я даже сняла маску, чтобы вы быстрее нашли меня. Мне не терпелось сообщить вам, что принц здесь.

— Вы уверены в этом? – спросила Фелисия.

— Абсолютно. Вы видите китайскую принцессу в бирюзовом платье и золотой маске? Это Нандина Кароли. Костюм с намеком, так как за немного монголоидный тип лица Рейхштадт и его друг Эстергази называют ее «китаец». Непонятно, правда, почему в мужском роде. Она чертовски женственна. А рядом с ней видите фиолетовое домино и черное, в белой маске в форме птичьего клюва? Первый – это Морис Эстергази, а второй – наш принц. Впрочем, смотрите сами: белая прядь выбилась из-под капюшона и падает на маску…

— Я вижу, – сказала Фелисия. – Но у вас ведь есть какая-то идея, Мария, не так ли?

— Надо, чтобы одна из вас с ним заговорила. Лучшего случая не придумать.

— На балу? Это безумие! – прошептала Гортензия. – Что мы скажем?

— Что вы здесь и вам хотелось бы поговорить без свидетелей. Графиня Камерата дорого дала бы за такую возможность.

— Вы совершенно правы, – сказала Фелисия. – Но мы пойдем вдвоем. Так нам будет легче уединиться, насколько это возможно. Пойдемте, Гортензия!

— Но, Фелисия, я никогда не осмелюсь…

— Я осмелюсь. Вы только сделайте вид, что потеряли вашу маску. Он вас уже встречал и должен узнать…

Словно боевой корабль, ведущий за собой маленький фрегат, Фелисия разрезала толпу, за ней шла Гортензия, сердце которой сильно билось. Они подошли к принцу и, отгораживая его от друзей юбками из лиловой тафты, словно играя, оттеснили к одному из высоких окон. Он было запротестовал против такого любезного насилия.

— Дамы, дамы, что вам угодно?

— Нам понравился твой костюм, прекрасная маска, и мы хотим узнать тебя получше, – сказала Фелисия довольно устрашающим голосом, заставив Гортензию улыбнуться.

— Кто сказал тебе, что я этого заслуживаю? Видно, что вы обе молоды и красивы. А я не представляю никакого интереса: я одинок и люблю свое одиночество.

— Согласна с тобой. Орел всегда одинок.

— Орел?

— Или орленок? – тихо спросила Гортензия, решив вступить в разговор. – Монсеньор, не думайте, что мы решили докучать вам, – добавила она по-французски. – Мы просто пользуемся удобным случаем, чтобы просить вас принять нас, когда вам будет удобно.

— Почему вы называете меня монсеньор? Кто вы?

В один миг лиловая маска оказалась в руке Гортензии, чьи золотистые глаза встретились с глазами улыбнувшегося принца.

— Смотрите-ка! Молодая француженка из театра. Вы мне скажете, кто вы.

— Гортензия, графиня де Лозарг. Я родилась в один день с вами. Император был моим крестным отцом, а королева Голландии – моей крестной матерью.

— А я, – сказала Фелисия своим обычным теплым голосом, – Мария-Фелисия, княгиня Орсини, графиня Морозини. Мы в Вене ради вас, монсеньор. Прошу вас, назначьте нам аудиенцию. Мы живем во дворце Пальм.

— Прошу вас, наденьте маски, будем делать вид, что шутим. За мной все время следят…

В его глазах появилась тревога, хотя губы продолжали улыбаться. Фелисия развернула веер и, как будто заигрывая, хлопнула его по руке.

— Итак, монсеньор?

— Расстанемся! Я обещаю, что дам вам о себе знать.

Обе женщины залились смехом, словно их шутка отлично удалась. Потом взяли принца за руки, заставили несколько раз повернуться кругом и скрылись в толпе. Подруги присоединились к Марии Липона, следившей за ними издалека.