Книга Волки Лозарга. Книги 1-3, страница 407 – Жюльетта Бенцони

Батлера приподняли, накинули ему на плечи плащ. Дегерфельд наложил первую повязку: материалом для нее послужил наспех оторванный кусок юбки Гортензии. Она была готова расплакаться.

— Если он умрет, то по моей вине…

— Нет, – поправила ее Фелисия. – Это целиком его вина. Он сам этого добивался. Одному богу известно, что он еще замышлял! – Она вдруг замолчала, потом воскликнула: – О господи! Мы совсем забыли о Мармоне! Он вряд ли заметил, что произошло, и сейчас, наверное, спрашивает себя, куда мы подевались. Ведь это он привез нас на бал!

— Я предупрежу его, – ответил Дюшан. – Он может быть нам полезен, у него есть связи в посольстве Франции. Сказать ему, чтобы он присоединился к вам у графини Липона?

— Говорите, что хотите! – весело ответила та. – Сегодня я готова принять самого дьявола, не только этого ужасного герцога Рагузского!

Спустя полчаса Патрика Батлера уложили в постель в одной из комнат дворца графини. Доктор осматривал его рану, с ним был Дегерфельд. Остальные свидетели дуэли ждали в библиотеке, к ним присоединились Мармон и Дюшан. Они пытались согреться кофе и грогом, ожидая, что скажет врач.

Вердикт был кратким:

— Если ничего не случится, этот человек не умрет. У него отличное здоровье. Но его не следует переносить несколько дней. Легкое задето, он должен лежать. Вы можете оставить его здесь, госпожа графиня? – спросил врач у Марии Липона.

— Столько, сколько нужно. Места достаточно. За ним будут ухаживать, доктор, будьте спокойны. За ним присмотрят, – добавила она, многозначительно глядя на Фелисию. – Может быть, стоит сообщить маршалу Мэзону? Они общаются. Возможно, он пришлет слугу Батлера?

— Я этим займусь, – сказал Мармон. – Я расскажу посланнику, что произошло, делая упор на то, что он докучал даме, чтобы избежать лишних расспросов. Вы ведь этого хотите? Мне лично этот… Батлер кажется не очень симпатичным. Вы со мной согласны?

— Мы согласны! – подтвердила Фелисия и отважно добавила: – Нам вовсе ни к чему, чтобы посланник Луи-Филиппа вмешивался в наши дела.

— Понимаю… – Маршал повернулся к Дюшану. Его лицо озарила улыбка, он как будто помолодел: – Маршалу Мэзону придется, возможно, несколько напрячь воображение, чтобы представить, что простой учитель фехтования Грюнфельд стал вдруг рыцарем молодой и прелестной француженки!

— Мы в… Эльзасе все такие! – буркнул лже-Грюнфельд.

— Мы все были такими в Великой Армии, но не бойтесь, мои впечатления я оставлю при себе.

— И почему вы это сделаете? – дерзко спросила Фелисия.

— Может, чтобы ваш взгляд смягчился, княгиня, когда вы вспомните обо мне. Может быть, я сгораю от желания служить вам…

Он взял ее руку с чуть заметной настойчивостью, поцеловал, поклонился хозяйке дома, сказал всем: «До свидания!» – и вышел из библиотеки.

Врач, потягивающий кофе, вдруг сказал:

— Я совсем забыл, раненый зовет женщину по имени Гортензия…

— Он что, воображает, что она бросится к его изголовью? Скажите ему, что она уже ушла! – воскликнула Фелисия.

— Нет! – отрезала Гортензия. – Лучше я пойду туда. Может быть, он все понял?

— Когда вы перестанете верить в сказки?

— Мне кажется, для этого маловато удара шпагой, это же обыкновенный упрямый бретонец, – добавил Дюшан.

— Вы правы, но все-таки я пойду. Благодарю вас, друг мой, за то, что вы для меня сделали. – Гортензия встала на цыпочки и легко поцеловала полковника в щеку. Тот вдруг густо покраснел.