Книга Женщины средиземноморского экспресса. Книги 1-3, страница 121 – Жюльетта Бенцони

Прозвучавшее имя заставило вздрогнуть Антуана, который, ни о чем не думая, просто слушал болтовню своих приятелей. Он тоже наставил свой бинокль на ту ложу и чуть не выронил его: рядом с высоким и стройным мужчиной в великолепно сидящем фраке он увидел очень молодую женщину, читающую программу.

На ней было платье из черного тюля с большим декольте, обнажавшим великолепные плечи и молодую полную грудь, чью гармонию не нарушали никакие украшения. Руки до плеч были в перчатках, на голове, закрывая прекрасные волосы и создавая черный ореол вокруг них, красовался некий головной убор с бледно-голубыми лентами. Лицо время от времени пряталось за большой веер, тоже из черного тюля. Оно показалось Антуану удивительно знакомым, хоть он и отказывался верить своим глазам. Могло ли быть, что это Мелани?

Антуан никак не мог вообразить, как из того дичка мог расцвести колдовской цветок, создание, чья кожа светилась посреди этого черного тюля. Ни одно украшение не отвлекало глаз от созерцания этой красоты. Ничего, кроме узкой голубой ленты, завязанной на запястье поверх перчатки.

«Нет, это не она, – подумал Антуан. – Она похожа, но это не может быть Мелани».

Голос Монтескью, подобный «свистку локомотива», прервал его размышления, но сердце его сильно стучало в груди.

— Во всяком случае, это не кокотка! В ней чувствуется порода. Мой дорогой Маньян, поскольку вы знаете ее спутника, я рассчитываю на вас. Я хочу представиться в антракте!

Ответ потонул в первых аккордах «Боже, храни короля». При звуках орхестра весь зал встал, затеи женщины в реверансе слегка согнули колени, на сколько им позволяло пространство между рядами кресел: король Эдуард Английский, император Индии, вошел в зал в сопровождении президента Республики, мадам Лубе – урожденной Марии-Маргариты Пикар и дочери торговца скобяными товарами из Монтелимара! – посла Англии лорда Хардинга, маркиза де Бретейя, у которого будущий король не раз гостил во время правления Виктории, а прочей торжественной и блестящей свиты. Все, занимавшие места в оркестре, повернулись в сторону большой ложи в центре балкона, украшенной цветами. Что касается Антуана, то он смотрел лишь на Мелани с каким-то смешанным чувством недоверия и беспомощности. Он напрасно пытался понять, что привело ее сюда, в эту ложу в Опере всего через неделю после того, как она обещала не трогаться ни под каким предлогом из замка Сен-Совер. Он показался себе стариком, сравнивая себя с тем, кто склонился над ней. Этот человек не был красив, но хорошо сложен, такой тип лица, как у него, женщины называют «интересным».

За английским гимном последовала «Марсельеза», после этого все заняли свои места, свет в зале погас, и перед красным занавесом с бахромой появился дирижер. Оркестр заиграл увертюру к балету «Коппелия».

Антуан ничего не видел. Зажатый между своими спутниками и держа свой цилиндр на коленях, он боролся со все возрастающим желанием убежать из зала, правда, не зная куда: то ли добраться до той ложи между колоннами и выкрасть Мелани, дав пощечину и вызвав на дуэль ее спутника, то ли, окончательно покончив со всем тем, что с ним произошло, отправиться в очаровательную квартиру своего друга Эдуарда Бланшара в парке Монсо, где он решил остановиться, приехав в Париж. Он знал, что в Париже в верхах считали, что сейчас его присутствие в городе было нежелательно. Поэтому по прибытии он просто позвонил своему слуге Ансельму на улицу Ториньи, чтобы тот приехал туда, где он остановился, с чемоданом и с городской одеждой.