Книга Женщины средиземноморского экспресса. Книги 1-3, страница 3 – Жюльетта Бенцони

Таким образом, следуя этим жизненным правилам, достойным солдата Фридриха великого, единственная наследница рода Депре-Мартелей была доведена до того, чтоб мчаться галопом босиком по мокрой траве, что, впрочем, нисколько ее не смущало: в пятнадцать лет, да еще летом на свои ноги не жалуются. Мелани пошла бы и на другие жертвы ради удовольствия увидеть бал, который вот-вот должен был начаться на соседней вилле.

И лишь пробежав большую лужайку, она обернулась, чтоб удостовериться, что не происходит ничего необычного: действительно, на белой вилле, прикрытой черепичной крышей, словно зонтиком, по-прежнему ставни-глазницы были закрыты: света в окнах не было. Это было естественно, ведь уже поздно, но бал никогда не начинался раньше десяти часов вечера, и цыганское пение можно будет услышать только через полчаса.

Эти полчаса Мелани провела в большой тревоге: она не могла найти ключ от кухни, который ее друг Конан, сын садовника и заклятый враг Фройлейн, сделал специально для нее тайком. Она сначала подумала, что забыла его в кармане своего платья из белого пике, которое теперь должно было лежать в прачечной, ей понадобилось добрых десять минут, чтобы, напрягая память, вспомнить то место, куда она его спрятала: это была коробка с цветными карандашами.

Удостоверившись в том, что за ней никто не идет, юная особа продолжала свой путь. До нее доносились теперь нежные, соблазнительные, все заглушающие звуки вальса Уже можно было расслышать громкий голос слуги, которому поручили объявлять имена приглашенных, и в это время над темной массой деревьев засверкали звезды. Наконец Мелани вздохнула с чувством облегчения, так как подошла к каменной ограде и остановилась у подножья большого кедра, сквозь ветви которого можно было хорошо видеть не только освещенный парк, все же выстоявший в буре, но также и ярко освещенные гостиные. Конечно, забираться босыми ногами на мокрое дерево было не особенно приятно, но зато она получила возможность насладиться восхитительным зрелищем праздника у той, которую звали королевой Динара.

Королева, у которой никто и не помышлял оспаривать ее титул, хотя летом 1902 года на Изумрудном побережье собрались все те, кто в Европе – и особенно в Соединенном Королевстве! – считался очень богатым и носил громкие титулы.

У миссис Юг-Алле не было ни самого громкого титула, ни красоты, ни молодости, зато она представляла собой что-то вроде живого чуда, личность, парящую вне времени, чрезмерное богатство и необыкновенные связи которой заставляли всех ею восхищаться.

Она родилась в Луизиане и была некогда чрезвычайно красива, следы этой красоты четко просматривались и в ее преклонные лета (ей было девяносто лет). Те, кто ей был представлен, никогда не подумали бы, что она так стара, – настолько она заботилась о своей внешности. На ее свежем и розовом, умело накрашенном лице было самое любезное выражение. Будучи владелицей колоссального состояния в Америке, она получала большое удовольствие, оказывая благодеяния своим друзьям, вокруг нее можно было увидеть аристократов, принадлежащих к королевским домам, и больших вельмож, и экзотические личности из американских миллиардеров и восхитительных английских леди, которые сошли, казалось, с полотен Лоуренса, Гейнсборо или Данте Габриэля Россетти; чтобы быть принятым в доме Юг-Алле, надо было принадлежать к очень высокому дворянскому роду, быть блестящим человеком, обладать весьма незаурядным умом или необыкновенной красотой. Действительно, деньги играли самую незначительную роль в жизни этой дамы из другого века, которая в разгар дикарского сезона каждый вечер давала обед на тридцать персон и каждую неделю устраивала бал для трехсот приглашенных в своей великолепной вилле Мулине.