Книга Женщины средиземноморского экспресса. Книги 1-3, страница 406 – Жюльетта Бенцони

Не совсем законная сторона этого мероприятия отнюдь не беспокоила совесть художника, знаменитые кисти которого служили прикрытием его другой, скрытой деятельности: агента секретной службы при 2-ом Управлении, причем агента очень ловкого. Но была и еще одна сфера, гораздо более засекреченная, которой он занимался, это его деятельность в качестве «любителя» драгоценных камушков. Уже не раз он подкидывал многие дела комиссару Ланжевену и его коллегам, которые об этом даже и не подозревали.

Таким образом, набросав свой план, Антуан выбрал элегантный утренний костюм в светло-серую полоску, оттенив его жилетом более сдержанного тона, надел котелок, взял перчатки из тонкой кожи и, набросив сверху пальто, посмотрел на себя в зеркало со смешанным выражением удовлетворения и раздражения: как он не любил прихорашиваться! Но был вынужден признавать, что иногда это необходимо. Например, когда вы отправляетесь нанести утренний визит даме знатного происхождения неопределенного возраста.

Итак, прифрантившись, как положено, он спустился в холл отеля и приказал подать ему экипаж.

Фиакр доставил Антуана по адресу, указанному портье гостиницы. Довольный тем, что поездка стоила небольших расходов, он уверенным шагом направился к решетке внушительного здания, расположенного неподалеку от Прадо. Дом, похоже, был выстроен при Наполеоне III и на первый взгляд показался ему отвратительным. Он питал отвращение к стилю трубадур, с его башенками, островерхими готическими крышами, окнами с переплетами и всем тим хламом другого века, который производит экзальтирующее впечатление на дам, воображающих себя принцессами далеких времен, живущих в сомнительном ожидании возвращения некоего рыцаря-крестоносца, отправившегося по меньшей мере на добычу гурий Магомета или на охрану гробницы Христа. К счастью, великолепный сад окружал это чудовищное строение, в котором гениальный садовник ухитрился удачно собрать максимум вьющихся растений, усыпанных цветами. В самом деле, плетистые розы, жасмин, кусты бугенвиллии удачно сошлись здесь, чтобы удовлетворить фантазии архитектора.

Чопорный дворецкий, которому Антуан вручил визитную карточку вместе с извинениями за столь раннее посещение, впустил его в просторный холл – площадью не менее двадцати пяти метров на восемь, – откуда широкая в два витка лестница вела к нависавшей вокруг зала галерее. Стеклянная крыша рассеивала веселый свет ясного утра, струившийся на настоящий лес папоротников, среди которого были расставлены пуфы и низкие широкие кресла, обитые красным бархатом, производившие впечатление огромных клубник, выращенных в теплице. Указав торжественным жестом на самую крупную «клубничину», слуга оставил Антуана одного.

Вскоре он вернулся и предложил посетителю следовать за ним. Дворецкий провел его в салон первого этажа, напоминавшего колоннами и крестовыми сводами миниатюрную готическую часовню, где были собраны трофеи музеев Юго-Восточной Азии: ширмы, покрытые черным лаком и расписанные золотом, статуи Будды, танцующий серебряный Шива, ковры, китайский фаянс, прославившийся восхитительным ярко-бирюзовым цветом, стеклянные витрины, уставленные таким количеством блестящих предметов, что рассмотреть их с первого взгляда было просто невозможно. Наконец, несколько кресел черного дерева, привезенных из Пекина, неудобство которых постарались возместить дедушками, обтянутыми фиолетовым бархатом.