Книга Женщины средиземноморского экспресса. Книги 1-3, страница 426 – Жюльетта Бенцони

— После того, что вы сделали, вы смеете еще показываться? – воскликнула она, откидывая вуаль, чтобы ее лучше было слышно. – Хорошо вам теперь разыгрывать рыцаря, после того как вы нас обеих выдали полиции!

— Я никого не выдал, мадам... И не ищите ваш зонтик. Я убедился, что его с вами нет.

— Как вам можно верить после того, как вы на глазах у всех пришли ко мне в компании с полицейскими?

— Я там был, правда, но я никогда ни на кого не доносил, даже когда был маленьким. Впрочем, мне нечего было и сказать. Вы так обвели меня, когда я квам пришел! Я ни секунды не думал, что Орхидея может быть у вас, именно поэтому пошел в комиссариат повидать Перрена и узнать, нет ли новостей и не приехал ли инспектор Ленок. Последний ввел меня в курс дела и пригласил ехать с ним. На что я не колеблясь согласился в надежде оказать помощь супруге человека, которого я так любил. Вы не дали мне времени произнести и трех слов...

— Мне кажется, что вы наверстываете упущенное. У вас есть еще что-либо нам сказать?

— Да! Если вас предали, то ищите в другом месте!

— Это я и сделаю. Куда вы нас везете?

— В отель «Континенталь». Вы ведь там остановились?

— Да. Спасибо за вашу любезность.

Мадам Лекур от него отвернулась и стала смотреть в окно кареты. Антуан, воспользовавшись этим, снова обратился к Орхидее, неподвижно застывшей в своем углу.

Черная вуаль, закрывавшая лицо, была настолько тяжела, что дыхание женщины ничуть не колебало ее. Антуан тихо приподнял вуаль и увидел все то же отчаяние на лице. Слезы текли из закрытых глаз. Молодая женщина даже не пыталась их вытирать. Он достал свой платок и мягкими прикосновениями, как художник, завершающий портрет, принялся промокать ее слезы.

— Орхидея! – прошептал он. – Все не кончается на этом... Нужно думать о жизни...

Она, казалось, не слышала его слов, а он не осмелился продолжить разговор. Может быть, потому, что все, что он мог бы произнести, казалось ему пошлым и мало убедительным. Что сказать этому цветку, лишенному корней, который сумел расцвести на чужой почве, меж тем как дерево, на которое опирался, было повалено? Что могло интересовать ее в стране, где с самого ее приезда она почти не встречала симпатий?

Он продолжал думать, как ее утешить, когда карета остановилась у парадного входа в отель. Швейцар в галунах бросился отворять двери. В этот момент генеральш;» обратилась к Антуану:

— Если у вас нет лучшего занятия на сегодня, то не пообедаете ли с нами? Я перед вами в долгу.

Тон ее был таким суровым, что ему захотелось отказаться, но на этот раз Орхидея открыла глаза:

— Примите приглашение! Это будет мне приятно.

Он молча поклонился, затем спрыгнул на землю, помог сойти дамам и заплатил за фиакр, пока они входили в большой холл отеля.

Когда они подошли к дежурному спросить ключи, молодой человек в шляпе, красиво надетой на золотистые кудрявые волосы, стоявший поодаль, облокотившись на стойку, сорвал ее с себя и бросился к Орхидее:

— Вы – мадам Бланшар? Извините меня, я из газеты «Ле Матен» и хотел бы спросить вас... – Больше он не успел сказать ни слова: Антуан в три прыжка подскочил к нему, схватил за руку и увлек за цветочник с зелеными растениями.

— Не может быть и речи надоедать ей, Лартиг. Оставь ее в покое. Ей и так пришлось тяжело!