Книга Интриги Марии. Книги 1-2, страница 164 – Жюльетта Бенцони

Между тем в своей тюрьме Шале, сначала ошеломленный арестом и обвинением в заговоре с целью убийства короля — страшнейшем из всех возможных, — проводил время в заявлениях о своей невинности и написании пылких писем Марии с мольбами о помощи:

«Я знал всегда, как божественна ваша красота, но лишь теперь я начинаю сознавать, что вам нужно служить, как богине, раз уж мне не дозволено любить вас, если только удача не улыбнется мне в жизни. Знайте же, что жизнь моя целиком посвящена вам, и вспоминайте иногда, что я влюбленнейший из мужчин!»

Находясь под подозрением и серьезно беспокоясь за свое будущее, Мария сочла наиболее разумным не отвечать на его письма. Ее молчание сначала огорчило, а потом и разозлило узника. На допросах, которые вел сначала командор де Валанса, его дядя, затем маркиз д'Эффиа, канцлер де Марсияк, и даже Ришелье собственной персоной, он начал делать намеки на роль, которую сыграла в его жизни мадам де Шеврез, а затем, поскольку она по-прежнему не отвечала, напрямую обвинил ее, отзываясь о ней в выражениях все более уничижительных и раскрывая ее планы и интриги.

Герцог де Шеврез все еще не показывался, однако он послал верного Ботрю, чтобы тот давал мудрые советы его супруге и присмотрел за ней. Первый его совет состоял в том, что ей немедленно следовала попросить аудиенции у кардинала и ходатайствовать в пользу Шале: чем в большей степени ей удастся оправдать его, тем меньше подозрений ляжет на нее саму. Идея противоречила гордому нраву Марии, но в конце концов она решилась и отправилась в замок Борегар, где обосновался Ришелье.

Он принял ее со своей обычной любезностью. Видеть ее всегда — истинное наслаждение! Некоторое время он слушал, как она защищала этого «беднягу Шале», упирая на его мягкотелость.

— Это не человек, а флюгер — куда ветер дует, туда и он, — объясняла она. — Как вы, Ваше Преосвященство, могли поверить, что я могла вовлечь его в какие-то интриги, тем более против короля? Я все же не настолько глупа. Шале для меня всего лишь друг, впрочем, весьма милый, и я ценю его.

Слова кардинала были полны едкой иронией:

— Похоже, он тоже вас оценил, но иначе! Он говорит, что вы соблазнительница, жестокая, продажная, интриганка, что вы думаете только о себе, что вы хотели втянуть его в безумную, безрассудную авантюру.

Он произносил оскорбительные слова спокойным голосом, с легкой улыбкой, стараясь уловить на подвижном лице посетительницы нарастающий гнев. Она слушала его, широко раскрыв глаза и затаив дыхание. Тогда он продолжил:

— ..но благодаря Господу он раскусил вас и притворился, будто с вами заодно.

— Он притворился?

Кардинал ожидал, что она разразится проклятиями, но вместо этого она расхохоталась. Это был настоящий, полный иронии смех, такой веселый, что он сбил с толку Ришелье, поскольку Мария смеялась до слез и, казалось, никак не могла успокоиться.

— Я не думал, что вам это покажется столь забавным! Следует, однако, подчеркнуть, что он обвинял вас в подстрекательстве к цареубийству, — бросил он.

Смех мгновенно смолк. Мария взяла платок, чтобы вытереть выступившие на глазах слезы.

— Вы правы, господин кардинал! Но больше я не хочу этого! Так же как я не собиралась дарить любовь человеку с куриными мозгами! Он тем не менее непрестанно умолял меня об этом, а так как я продолжала отказывать ему, теперь он просто-напросто мстит! Будем откровенны, монсеньор! Я никогда не скрывала неприязни, которую вызывала у меня идея женитьбы принца, но лишь потому, что от этого будет страдать королева, а я ей бесконечно предана, потому что она добрая, несчастная и заслуживает, чтобы ее любили!