Онлайн книга «Интриги Марии. Книги 1-2»
|
— Завтра он может быть никем, а плоды всех его трудов будут брошены под ноги… — Плоды его трудов? Сколь неподходящее слово для ненавистного политика. — Ненавистного для вас, мадам, и тех господ, которые с нетерпением дожидаются смерти короля, потому что не видят вокруг ничего, кроме собственных интересов, но не интересов страны. Еще вчера Ришелье заставлял их дрожать. Сегодня его избегают, словно зачумленного. Завтра по пути на эшафот будут бросать в него камнями, гнилыми фруктами, грязью, если только не решат, прибегнув к помощи какого-нибудь пособника, прирезать в собственной комнате под покровом ночи. Не следует забывать, что он принц церкви и эшафот ему потребуется очень высокий! Мария вздрогнула. После страшной смерти Шале слово «эшафот» вызывало в ней ужас. Кардинал был совсем близко, и Габриэль дотронулся до руки Марии: — Нам лучше удалиться. Не стоит мешать его раздумьям… — Я вижу, некоторым до этого нет никакого дела. Действительно, в одном из окон дворца она заметила группу смотревших на Ришелье придворных льстецов. Слышен был и их смех. И это стало для Марии своего рода знаком: вместо того чтобы, как того советовал мушкетер, удалиться, она направилась к кардиналу и обратилась к нему. — Простите, что прерываю ваши мысли, ваше высокопреосвященство, – сказала она своим прекрасным чистым голосом, – но мне хотелось бы узнать от вас последние известия о короле. Ришелье вздрогнул. Глаза его удивленно посмотрели на обратившуюся к нему с несвойственной ей кротостью молодую женщину. — Они не совсем приятны, госпожа герцогиня, – сказал он негромко. – Король попросил последнее причастие. Брат мой отправился с тем в церковь Святого Иоанна, королевы предупреждены. — Ах, какие печальные новости! Мне искренне жаль! — Особенно если помнить, что сегодня Его Величеству должно исполниться тридцать… — И то правда, в этот день нам должно готовить цветы и поздравления… Затем она осмелилась спросить, глядя Ришелье прямо в глаза: — Мсье кардинал, что вы собираетесь делать в случае, если так случится, что Господь приберет нашего монарха к себе? На тонких губах кардинала обозначилась улыбка, на этот раз чуть ироничная: — Не думаю, что мне будет предоставлен выбор. За меня решат, будьте уверены… — Так зачем же ждать, пока решат… — Бежать? Нет! Что бы ни было мне уготовано, пускай даже то же, что и Кончини, я все стерплю. Потому как на все воля Господня! — На вашем месте я бы на это не надеялась. Сам Господь весьма пожалел бы, повстречай он на своем пути нашего хранителя печати. В некогда властных, как помнилось Марии, а ныне усталых глазах вспыхнули веселые искорки: — Что ж, названному министру теперь придется молиться как Господу Богу. А монарх, которого вы получите, будет кем угодно, только не монархом. Мария поморщилась: этого напыщенного ханжу Марьяка, угодливого льстеца, столь не похожего на своего брата-маршала, она не выносила. И потому не сдержалась и высказалась: — Не теряем ли мы, ваше высокопреосвященство, честь и веру? Почему это их просьбы должны быть услышаны, а не ваши? До тех пор, пока король дышит… — Вы хотите сказать, что не все потеряно? Вы верите в чудеса? — Помимо веры, есть еще надежда! Некоторое время они в полной тишине смотрели друг другу в глаза. И герцогиня вовсе не ведала, что тому, кого она представляла заклятейшим из врагов, она теперь помогает собраться с духом, подчиняясь при этом одному из тех порывов, что и составляли ее суть. Это, однако, не означало, что ей не хотелось заручиться его дружбой. И она чуть было не сказала ему об этом, но Ришелье опередил ее и с едва заметным поклоном тихо произнес: |